Час икс настал, когда над ледяной землей взошла большая желтая луна, что заглядывала в мою комнату, подмигивая и нашептывая о том, что все будет в порядке, потому что моя мечта в плоти и крови исполнялась буквально на глазах.

— Идем, дочка. Баня готова, — заглянул в комнату Отец осторожно, выглядя непривычно напряженным и скованным, когда он прошел до кровати, вдруг поднимая меня на руки и накидывая пуховик, чтобы вынести из дома, молча направляясь куда-то по расчищенной снежной дороге.

Холодно не было, но я не могла заставить себя не дрожать, обхватывая мощные плечи Отца руками и видя, как за нами спокойно и размеренно вышагивает Карат, словно черная тень, от которой веяло негой.

— Все будет хорошо, крошка, — гладил меня Отец по спине, и я быстро кивала головой, чуть улыбаясь, когда Карат сокрушенно вздыхал, лукаво усмехаясь:

— Ей-богу, в пору усомниться, кому из вас будут ставить метку! Ты волнуешься больше девушки!

— Потому что я видел больше её! — рыкнул Отец грозно, но к счастью продолжать не стал, притихнув и продолжая свой путь в полном напряженном молчании.

Я знала, что они оба слышат, как трепещет и задыхается от восторга мое сердце, боясь сознаться даже себе, что капелька страха все же была тоже.

Баней оказалось большое крепкое строение с высокими потолками, от которого шел пар и невероятный аромат сухой смолы, от которого в сердце разливалось тепло и уют, и, входя внутрь. я не смогла сдержать счастливой улыбки, растеряно захлопав глазами от открывающегося вида.

Помещение было просто огромным по сравнению с моими скромными представлениями о бане, и скорее напоминало сауну, но поражали не размеры

{чего можно было ожидать от тех, кто превосходил нормальный человеческий рост и строил эти дома и строения для себя!), и даже не то, что здесь было не жарко, как я представляла в банях, а комфортно тепло и уютно, а то, что все помещение было украшено десятками ароматических свечей.

Хрупкая, невероятная и такая искренняя романтика первой завораживающей ночи.

Это было так неожиданно и трогательно, что весь страх ушел, оставшись за порогом, куда я смело шагнула, широко улыбаясь и рассматривая свое гнездышко.

Вернее, берлогу самого романтичного и трепетного из Беров!

Теперь к аромату смолы добавлялся еще и тонкий цветочный, настолько приятный и расслабляющий, что мне хотелось кружиться от восторга, смеясь и танцуя.

Или это так действовал волшебный чай тетушки Зои, которым меня предварительно напоили, в качестве обезболивающего? В его состав точно не входила конопля или мак?

— Пошли, давай уже, — потянул за собой Карат Отца, который застыл на пороге, переступая с ноги на ногу и словно не в силах найти, что сказать еще, когда я улыбнулась ему, почему-то послав воздушный поцелуй, как доказательство того, что моя душа парит над землей и уже ничего не боится.

Мужчина чуть улыбнулся, все-таки повинуясь руке Карата и закрывая за собой дверь, когда я осталась одна в бане, принявшись с интересом рассматривать свечки и вдыхать их аромат, слыша приглушенными голоса за пределами стен и безошибочно узнавая в одном из них своего Нефрита.

СВОЕГО!

Моим он станет уже так скоро, что тело заныло в ожидании его прикосновений, наливаясь тягостным томительным ожиданием и дрожа от предвкушения.

Да, я знала, что будет больно.

Боль меня не пугала.

Она пройдет и тогда все станет просто идеально!

Так увлекшись созерцанием огоньков и того, какие блики они рисовали на деревянных тепло-бежевых стенах, я не сразу услышала, что дверь открылась тихо и осторожно, обернувшись лишь на звук голоса Отца, который звучал уже где-то издалека, но был еще различим даже моего слуху:

— …сегодня сильно не увлекайтесь, сын! Ваша задача просто поставить метку! Все остальное оставь на потом, когда ее рана зарастёт и перестанет кровоточить!

Судя по звукам, Отца все-таки уволок Карат, и я обернулась, не в силах отвести восторженных глаз от Нефрита, который застыл на пороге, осторожно и медленно закрывая за собой дверь, словно давая мне последнюю возможность сбежать.

— Даже не думай. Я не уйду… — прошептала я, дрогнув ресницами и видя. как он улыбнулся мягко, но все-таки напряженно, так же тихо и осторожно прошагав вперед. не торопясь касаться меня и садясь на одну из самых нижних ступенек, чуть откидываясь назад, чтобы мое сердце дрогнуло от восторга, когда это огромное прекрасное тело было открыто для меня, моего взора и обожания….и уже очень сильно возбуждено.

С трудом удержавшись оттого, чтобы тяжело не сглотнуть, я никак не могла найти в себе сил, чтобы сказать, хоть что-нибудь, видя, как глаза Рита наполняются той животной страстью и едва терпимым голодом, с которым он скользнул своим взглядом по моему телу в одном легком халатике….под которым не было больше ничего.