И снова тишина со стороны Романа. Стянул с неё одеяло, властно развел ноги, вылизал её, довел до оргазма, кончил сам и ушёл.

Заезженный сценарий, от которого хотелось выть.

Вита работала. Вернее, пыталась. Сидела часами за компом, не видя ничего. Дмитрий сначала намекал, потом уже в открытую говорил, что ему не нравится результат. Вита расстраивалась ещё сильнее. Переделывала, удаляла и заново делала. Если она не возьмет себя в руки, придется уйти с работы. Она подводила людей.

Счет на её карте рос не от полученной зарплаты. Более двух миллионов рублей накопилось на нём. На мелкие расходы, наверное, так считал Багровский.

Вита по прошествии двух недель возненавидела ночь. Себя вместе с ней заодно. Потому что она ждала Рому. Осознанно.

Как и в эту ночь, когда он не пришёл.

Вита говорила себе, что она не может расстраиваться. Не из-за чего. Она же всегда хотела, чтобы Багровский оставил её в покое.

Вот, кажется, оставил…

Тогда почему щеки мокрые? Губы искусаны? Зачем Вита снова и снова смотрит на часы, не в силах уснуть?

Самое ужасное было в другом – Рома не просто не пришёл к ней, он не пришёл домой.

Воображение глумливо подкидывало ей одну картину за другой. Клуб, красивые девочки, алкоголь. Мужчины обсуждают свои дела. Взгляд Ромы цепляется за какую-нибудь посетительницу клуба, и вот между ними уже притяжение. Он мужчина красивый, видный. При деньгах, власти. Мало кто в городе не знаком с фамилией Багровских.

Она прямо-таки видела, как вокруг её мужа увивается длинноногая красавица в черном мини-платье. Вита сама себя накручивала и не могла остановиться. Ревность - совершенно незнакомое ей доселе чувство, полыхнуло по груди, выпустило когти и с превеликим удовольствием запустило их в душу. Как назло, Вита ещё и вспомнила день возвращения Ромы домой. Ту злосчастную ночь, когда он привел девочек по вызову и трахал одну у стены. А новенькую он трахает у стены в туалете? Или она ему лишь отсасывает?

Вита с глухим стоном перевернулась на живот и несколько раз ударила кулаком по подушке.

Ей всё равно! Всё равно!

Только почему так больно…

Она промучилась до пяти утра. Встала с отекшими глазами, хотя и не плакала. Просто… ей было плохо. Очень. Чтобы как-то привести себя в более-менее сносную форму, Вита решила спуститься вниз и приготовить кофе, несмотря на ранний час.

Достала халат, закуталась в него и, как была босая, пошла на первый этаж.

Во всем доме царил полумрак. Несколько точечных светильников освещали помещения. Они подключались отдельно от остальных. Удобно. Дом Ромы вообще отличался удобством. Иногда Вита даже думала, что он его проектировал сам.

Для семьи. Не просто для себя. Были комнаты и для детских. В приятных светлых тонах. Вита мотнула головой, проглатывая ком в горле. Хватит себя накручивать, сколько можно?

Она как раз спустилась вниз, когда открылась входная дверь, и в холл, пошатываясь, вошёл Роман.

Сердце Виты ухнуло в груди, ноги задрожали, ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Если в первые секунды вид пошатывающегося Ромы подтвердил, что он весело провел ночь, то, когда повернулся, Вита ахнула, зажав рот рукой.

На Роме была кожаная куртка, а под ней - белая рубашка. И сейчас она пропитывалась алым оттенком. Кровью. Лицо также пострадало, губа разбита, ссадина на скуле.

Рома, увидев застывшую Виту, нахмурился и сразу же поморщился.

– Чего не спишь? – грубо спросил он.

Вита оттолкнулась от перил и пошла к нему.

– Рома… Господи, что случилось?

Мужчина ответил не сразу. Замутненным взглядом окинул её, задержавшись на груди, где полы халата при порывистой ходьбе распахнулись сильнее.

Вита остановилась в паре шагов от него. Алые разводы на груди, в области живота… везде…

– Ты подрался?.. Попал в аварию? – севшим осипшим голосом снова спросила она.

И снова мимо. Никто ей отвечать не собирался.

Рома продолжал смотреть на неё. Потом недобро усмехнулся и направился к дивану, игнорируя её.

Вита, не в силах совладеть с накатившими эмоциями, со страхом, спазмами отозвавшемся у неё в желудке и животе, последовала за мужем. Она никогда не видела избитого человека. Сам вид крови обескураживал. А на теле Ромы воспринимался очень остро.

Ему было больно. Теперь она понимала, что шатался он не от спиртного, а от слабости.

А она… Что она подумала? Времени для раскаяния не было, ей безумно хотелось хоть чем-то облегчить боль Ромы.

Он, поморщившись, снял куртку и небрежно бросил её на диван. Вита не заметила, как сжала руки в кулаки. Ей хотелось подбежать, обнять его, сказать слова, способные облегчить его боль, но она словно наталкивалась на невидимую стену, которой он окружил себя.

– Рома… - позвала она, боясь к нему подойти.