Тут я рассмеялась.

— Что? Идочка… — в голосе мамы снова появилось беспокойство..

— Мам. Послушай! Со мной все в порядке. Это просто… ерунда какая-то. Я встречалась с знакомым, показывала ему Москву, он был проездом. Ну, подумай сама. Зачем бы я любовника вела на Красную площадь, а? Чтобы на глазах у изумленной публики?

— Ида, фу!

— Вот на этой оптимистичной ноте мы и…

— Поняла я. Все, — проворчала мама уже вполне нормальным голосом и отключилась.

Я посмотрела на телефон и меня передернуло. Мерзкое ощущение. Как будто тебя вместе с грязным бельем перетряхнули на потеху толпы. Что за люди? Кому это надо? Зачем?

Кирилл… Он же просил, чтобы я не создавала ему проблем.

От обиды и злости я зарычала раненым зверем, с ненавистью глядя на телефон, и вдруг… Догадка пронзила, как молнией. Внезапный прилет Славы в Москву, предложение показать ему город…

— Да, — весело откликнулся мужчина, которого я посчитала породистым кобелем.

— Зачем? — тихо спросила я.

— Ты же не будешь заниматься у меня, — жизнерадостный голос какой!

— Зачем?

Он рассмеялся:

— Ну, наконец-то в твоем голосе нет заносчивости! Неужели госпожа Ида выключила звезду?

Голос Славы изменился, в нем появились новые, неприятные, визгливые нотки.

Козел винторогий он, а не кобель… Надо же — ошиблась в классификации. Теряю навык. Плохо…

— Жаль только, что заказ не удалось выполнить до конца. Мало пикантных подробностей.

— Понятно, — пробормотала.

— Смешная ты, Ида. Лучше бы просто переспали. Я бы даже с тобой потом поделился. Я не жадный…

Он отключился, а я стояла, как вкопанная, не в силах оторвать взгляд от телефона. Что же я скажу Кириллу… Я его подвела. И…

У двери раздался смех.

Я подскочила, резко развернулась и выронила злополучный телефон.

— Добро пожаловать в мой мир, — подмигнул Бонд

Черный костюм. Весь такой… Крутой. Такой родной и такой… мой…

— Кир!

Я впилась в его губы, понимая, что он, наверное, не сердится, раз отвечает на поцелуй, но дело не в этом…

Когда так остро, так явственно понимаешь, что невозможно, немыслимо будет его потерять, становится страшно.

— Я все объясню, — пробормотала я, когда мы, тяжело дыша, оторвались, наконец, друг от друга.

— Ида.

— Я… Мы… просто по городу гуляли. И…

— Идаааа.

— А? — я набралась смелости, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Его глаза улыбались… Хотя нет. Не так. Его глаза…издевались?!

— Чтоооооо? — я разозлилась.

Я, значит, тут переживаю. С ума схожу. А ему… смешно?!

— Ида, не бери в голову.

Вот где логика? Сначала в Тае он мне скандал попытался закатить, связанный с этим самым Славой, между прочим. А теперь… Когда меня практически уличили — веселится!

А еще говорят, что у женщин нет логики… Как бы не так! «Идочка! Что же вы ничего не едите? А? Вы же такая худенькая!» Сколько раз я слышала это от мужчин! Так и хочется ответить: «Я такая худенькая, потому что я ничего не ем, это же логично, разве нет?!»

Так у кого нет логики, а?! У женщин. Конечно, у женщин…

Кирилл обнял меня, прижал к себе.

— Погоди, — попыталась я освободиться. — Я ничего не понимаю.

— А это обязательно? — пробормотал он.

— Кирилл.

— Неугомонная женщина, — рассмеялся он. — Главное — ты здесь, рядом. Ждешь меня дома. Это же хорошо.

Помолчала, устраиваясь поудобнее в его объятиях. Попыталась расслабиться, замереть. Но…

— Что это вы, сударыня, дергаетесь?

— Кто дергается?

— И подпрыгиваете?

— Кто?

— И ерзаете…

— Вот это было совсем некрасиво сказано, — проворчала.

— Зато точно.

— Кирилл.

— Что.

— Ты злишься?

— Я хочу ужинать. Потом… оооо… Что я хочу потом. А дальше — просто лежать, обнявшись. Как тебе планы?

— Грандиозные. И прекрасные. Но…

— Ида. Такое впечатление, что ты разочарована от того, что мы не поругались.

— Нет, но…

— Разочарована, — рассмеялся он.

В ответ я сняла с него галстук, стащила пиджак. Хотела бросить на пол, но подумала и аккуратно повесила на спинку кресла. Кирилл хмыкнул. Его глаза потемнели. Дыхание чуть изменилось.

Под моими пальцами теплела кожа. Я спустила рубашку с плеч. Какие они крепкие… Надежные. Сильные. Загорелые…

Прикусила кожу. На самом деле, хотелось цапнуть как следует. И откуда такие кровожадные мысли? Потому что я — женщина-кошка!