Тори повернулась, призывая всю оставшуюся магию и забирая часть у Алларда. Его энергии было мало, но он отдавал все свободно.

Солдаты бежали к ней сквозь заросли внизу холма. Трое или четверо, может, больше. Она видела их темные силуэты среди деревьев. Они бежали вверх по холму, и на их пути нависало дерево. С такой влажной землей не потребуется много сил, чтобы обрушить его.

Она заставила себя ждать, пока они приближались. Они добрались до дерева, и Тори обрушила его на них.

Крики и ругательства после этого зазвучали так оживленно, что она поняла, что некоторые, а то и все, серьезно пострадали. Надеясь, что они не сразу придут в себя и выберутся, Тори развернулась и побежала по холму, насколько позволяли уставшие ноги.

Она вздрогнула, пули проносились мимо. Один из немцев был с переносным пулеметом. Ник знал бы его название. Тори побежала зигзагом, скрываясь за деревьями, надеясь, что солдаты не смогут стрелять метко, ведь они и сами бежали.

Аллард вырвался из пещеры и побежал по холму как мстительный бог войны. Ник был недалеко. Оба стреляли по немцам.

Вряд ли они попали бы, но их пули замедлили преследователей. Аллард миновал Ребекку, с трудом бегущую к пещере, но Ник остановился и забрал Аарона из ее рук. Он тут же повернулся, обвил рукой ее талию и потащил в укрытие пещеры.

Аллард бежал к Тори, на его лице пылала решимость. Она хотела кричать на него, чтобы он отступил, пока немцы не увидели его так, чтобы выстрелить, но ей не хватало дыхания и сил.

Она споткнулась и упала на землю. Она не могла двигаться и заплакала. Так близко…

Тори вдохнула и закричала:

— Джастин, назад! Не убивай себя! Это безнадежно!

— Держись, Тори! — он пронесся оставшиеся между ними ярды и остановился над ней, выпустил последнюю пулю из пистолета.

Она ощущала, как он собирает магию, убирая пустой пистолет за пояс. Он вскинул руки в сторону солдат, сила сорвалась с его ладоней как невидимый огонь.

Звуки выстрелов изменились. Оружие все гремело, но стало слышно и тяжелый стук, будто град.

Тори охнула. Боже, Аллард создал щит, который сбивал пули в воздухе!

Его тяжелый взгляд был направлен на солдат, он поймал ее за руку и поднял на ноги. Его прикосновение передавало, как трудно было сдерживать пули, но он не дрогнул.

Она смогла подняться на ноги и двигаться самостоятельно. Тори сжала его руку, повела их по холму. Он все еще смотрел на немцев, защищал себя и Тори от пуль магией и силой воли.

Сердце колотилось, мышцы почти не слушались, но Тори заставляла себя двигаться. Пещера была в дюжине шагов впереди. Еще шесть шагов. Еще шаг…

Они ворвались внутрь. Тори не подумала, что будет дальше, но Аллард подумал.

— Отступайте! — рявкнул он другим Нерегулярам. — Двигайте Джека глубже в пещеру!

Они поспешили послушаться. Ник поднял Джека на ноги, девушки помогали. Агония охватила лицо Джека, но он не издал ни звука. Они пропали вчетвером в туннеле, оставив Тори и Алларда одних у входа.

Тори следовала, сжимая руку Алларда. Они оказались в дюжине шагов от входа, и Аллард напряженно сказал:

— Мне нужна вся твоя магия, Тори!

— Она твоя, — Тори потянулась к запасам на глубине, отыскала ресурсы, о которых и не знала, и направила магию к нему.

Сосредоточив их силу на взрыве, Аллард обрушил вход в пещеру оглушительной лавиной камня и земли. Дверь между ними и нацистами теперь была закрыта и заперта.

ГЛАВА 36

Обломки сыпались между ними и входом, Аллард оттащил Тори к полу и обнял, закрывая от половины пыли и камней. Она прижалась к нему, куски отлетали от ее спины. Тори кашляла от пыли и не хотела, чтобы он отпускал ее.

Его лицо было прижато к ее мокрым волосам, когда все утихло. Было темно. Тори сказала с дрожью:

— Я не знала, что ты умеешь так останавливать пули!

Он обнял ее крепче.

— И я не знал.

— Не знал? — поразилась она. — Но побежал под пули? Джастин, ты безумен!

— Я не мог потерять тебя, — просто сказал он.

Она хотела плакать.

— Тебя могли убить! Нельзя так рисковать собой. Мы даже не вместе.

Его голос был низким и изумленным, он сказал:

— Тори, любимая, мы не расставались, даже когда ты вела себя благородно упрямо. Меня восхищает благородство, но я надеялся, что ты не будешь так долго понимать, что связь между нами слишком сильна, чтобы ее разорвали логические причины.