Тремя часами позже исполнитель получил гневный вызов от командора Акдула: огненные выхлопы ракет были замечены в атмосфере Осариана.

Ном Анор взял всю ответственность на себя, назвав произошедшее симметричным ответом на убийство нескольких политиков — тех самых, которых сам же накануне приказал устранить. Затем он оборвал связь.

Вместе с Шоком Тиноктином они застыли у видеоэкрана, на котором транслировали живую картинку с Осариана. Испуганный репортер описывал панику и смятение, охватившие население Оса-прайма, а затем после короткой паузы объявил, что видит отчетливые следы ракет.

Голокамера показала огненные полосы, по нисходящей траектории прочертившие ночное небо. Навстречу им взмывали истребители и другие ракеты, но перехватить все снаряды им было не под силу.

Мгновением позже столица Осариана уже пылала в огне.

Ном Анору пришло на ум, что это по-настоящему великий день.

— Ты опять цапался с Энакином, — заметил Люк, обращаясь к Джейсену. Его старший ученик сидел на низкой стенке, окружавшей посадочный причал на планете Риси, где сейчас припарковался «Сокол Тысячелетия». Хан и Чуи объяснили своим пассажирам — Джейсену, Энакину, Трипио и Лее, что перед отлетом во Внешнее кольцо им нужно сделать плановую остановку. 

На Корусанте Лея сумела выскользнуть из-под надзора Больпура, оставив его в компании сородичей. Она искренне жаждала отдохнуть от бесконечных интриг и бюрократических препон, то и дело встававших на ее пути в столице, и сейчас его чрезмерная опека пришлась бы очень некстати. Несмотря на благие намерения Больпура — и народа ногри в целом, — порою казалось, что он не дает ей свободно вздохнуть. Успешное бегство от Больпура она посчитала своей маленькой личной победой — символом того, что ей удалось хоть ненадолго уйти от обязанностей, которые съедали все ее время на Корусанте.

«Меч Джейд» с Марой и Люком на борту только что сел на соседнем с «Соколом» причале, и вся честная компания теперь ожидала прибытия Джейны, которой Люк разрешил лететь на своем личном Х-истребителе в сопровожденииАр-Два, что вызвало у девушки нескончаемую бурю восторга.

— Я увидел, как он тренируется с мечом, — без утайки рассказал все Джейсен. — Он хотел узнать, многого ли достиг, да и я, в общем-то, тоже.

— Я говорю отнюдь не о фехтовании, — уточнил Люк. — Хотя не думаю, что ваш отец придет в восторг, узнав, что вы махали мечами в кают-компании у него на корабле. Я скорее о вашей словесной баталии.

Застигнутый врасплох, Джейсен уставился на своего дядю и наставника, пытаясь угадать его мысли по этому вопросу. Но тот был совершенно непроницаем.

— Мы разошлись во мнениях, — буркнул юноша, отводя взгляд. — Вот и все.

— О роли джедаев, — сказал Люк.

— О роли Силы, — поправил его Джейсен и снова поднял взгляд.

— Может быть, ты просветишь меня? — попросил старший джедай. В его голосе не было ни следа сарказма — даже намека на то, что он как-то иронизирует над племянником.

Но Джейсен, которого подавляло кажущееся всемогущество дяди, воспринял все иначе. Он со вздохом покачал головой и отвернулся.

Люк запрыгнул на стену и уселся рядом.

— Ты ведь знаешь, перед каким выбором я стою, — сказал он.

— Я думал, ты уже все давно решил, — ответил Джейсен.

Люк кивнул:

— Почти. Но если тебе есть что возразить, есть какие-то соображения насчет того, почему я не должен возрождать Совет джедаев, сейчас самое время их высказать.

Джейсен пристально посмотрел на дядю и с удивлением обнаружил, что в его взгляде сквозит искреннее уважение. Шестнадцатилетний подросток, с трудом находящий со взрослыми общий язык, не привык к тому, что к его мнению прислушиваются. Даже Люк, вызывавший у племянника лишь восхищение, был строгим учителем и обычно вел себя как непререкаемый авторитет.

— Даже не знаю, с чего начать…

— Пусть говорит твое сердце, — посоветовал старший джедай.

— Дело в том, что… — Джейсен помедлил и снова вздохнул. Но дядя продолжал ободряюще улыбаться, всем видом показывая, что готов внимать его доводам. Люку довелось многое повидать и через столь многое предстояло пройти, но несмотря на это, Джейсену он казался центром духовного умиротворения и гармонии. Этот человек был олицетворением всего, чем должен являться рыцарь-джедай, и Джейсен, признавая это, все же собирался с ним спорить о вопросах, которые затрагивали философию Силы. — Сила кажется мне такой чистой, нерушимой истиной о том, кто я таков, кто все мы такие, — осторожно начал он. — Ввести над джедаями бюрократический надзор — даже не знаю… это все равно что посадить птицу-синехвостку в клетку или вовсе сделать из нее чучело и поместить на витрину, где ею можно любоваться без опаски за ее самочувствие.

Какое-то время Люк обдумывал его слова.

— Не могу сказать, что ты не прав, — наконец вымолвил он. — Меня и самого гложут подобные страхи. Думаю, наши с тобой взгляды на Силу похожи. Но, — он поднял палец, не дав воодушевленному юноше себя перебить, — джедаи обладают мощью, которая недоступна пониманию окружающих. А вместе с такой мощью приходит и ответственность.

— Перед такими, как Борск Фей’лиа? — съязвил Джейсен.

— Да, — ничуть не смутившись, ответил Люк. — Перед теми, кто принимает решения, влияющие на жизни множества других.