– Если понадобится – прикажу.

– Чудесно! – неподдельно восхитился я. – С таким настроением вам, пожалуй, лучше вообще не возвращаться в Орн, потому что империя вскоре окажется на грани краха. Поставить гордыню выше благополучия страны и смело угробиться по пути в сортир… о да, это воистину героический поступок, сир! Давайте, прыгайте на ручки. Так и быть, я как заботливая мамочка донесу вас сперва туда, а потом обратно. Но не удивляйтесь, если вдруг случайно уроню по пути ваше ненормальное величество башкой вниз… пару раз… для профилактики! Просто потому, что вы за столько лет так и не научились принимать чужую помощь!

Император замер, посмотрев на меня сверху вниз так, словно хотел ударить. Но я был почти так же зол. В кои-то веки холод не помог мне справиться с эмоциями. Конечно, вспышка длилась недолго, спустя пару секунд моя ярость улеглась. После чего я смог уже бесстрастно взглянуть на своего полоумного повелителя и так же бесстрастно повторить:

– Так вы прикажете вас нести до сортира, или обойдемся без крайних мер?

Карриан медленно-медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы, но все же отвел глаза и сделал попытку развернуться. Он ничего не сказал, когда я с трудом дотащил его до постели. Так же молча взял миску с кашей, даже не съязвив на поводу того, что еда была недосолена и успела слегка подгореть. Он без единого слова выпил горький отвар, который прописала лекарка. А когда я через полчаса пришел забрать грязную посуду, император уже лежал, отвернувшись к стене, а ведро стояло в стороне от постели и было плотно закрыто крышкой.

– Спасибо, – хмуро поблагодарил я его величество. После чего забрал ведро и ушел, очень надеясь, что повелитель не сочтет это за унижение и больше не станет усложнять нам обоим жизнь.

Больше в тот день мы не разговаривали. Я был занят делами во дворе. Император отлеживался в доме. Сломанная нога, наверное, адски болела, но Карриан ни разу не показал, что она хоть как-то его беспокоит. Я же, поскольку помочь ничем не мог, ни о чем не спрашивал. Но до самого вечера стучал во дворе сперва ломом, а затем молотком, чтобы сбить с крыльца образовавшуюся наледь, а затем приладить к нему надежные перила.

Домой я вернулся уже в темноте, вместе с Жеяром и явившейся осмотреть императора лекаркой. Появление новых лиц Карриан встретил настороженно, однако осмотреть себя позволил. И без особых эмоций встретил окончательный вердикт бабки о том, что нога заживет, и даже хромать после этого Карриан не будет.

– Костыль тебе нужен, – сообщил напоследок Жеяр, прежде чем покинуть комнату.

Я кивнул.

– Сделаю. Только палку подходящую присмотрю.

– Теперь сам раздевайся, – не дослушав, велела бабулька. А когда я стянул через голову грубую мешковатую ткань, из которой была пошита моя рубаха, озабоченно покачала головой. – Совсем себя не бережешь. Ранам покой нужен, а ты весь день на ногах…

Я промолчал: таскание на спине его величества дорого мне далось. Ссадины, которые я получил при падении, снова закровоточили, так что рубаху пришлось менять дважды. Старую я, конечно, уже замочил вместе с бельем Карриана. А вот постирать руки пока не дошли.

– Стой смирно, охарру, – велела бабка, когда закончила с осмотром. – И штаны приспусти. Пока не высохнет, спину не закрывай, а то не схватится. Понял?

Я снова кивнул и скривился, когда сухая ладошка принялась размазывать по коже едкую, липкую и издающую густой травяной аромат мазь. Когда лекарка закончила, мою спину словно лейкопластырем стянуло, и появилось ощущение, что на коже застыла толстая корка, которая при малейшем движении начнет трескаться и отваливаться кусками, как засохшая грязь.

Еще раз предупредив, чтобы я не вздумал таскать тяжести или как-то еще напрягать спину, бабка вместе с Жеяром ушла, пригрозив вернуться утром. Я, конечно, спасибо ей сказал, но сидеть на одном месте все равно не собирался. Ужин приготовить было надо? Надо. Накормить, напоить отваром и перевязать императора? Тем более. А еще почистить, наточить и смазать оружие. Прибраться на кухне. Выстирать оставшееся с утра белье. Перешить перевязь, чтобы можно было снова носить на спине ножны. Вынести и почистить снегом помойное ведро…

Когда я закончил с делами, на улице уже стояла глухая ночь. В спальной комнате было тихо. Его величество, судя по ауре, спал. И, чтобы его не будить, я тихонько прокрался в свой угол, бросил на волокушу принесенную Жеяром медвежью шкуру, после чего лег на живот и уткнулся носом в густой мех. Рам, как же я устал…

Накрываться сверху одеялом не рискнул – мазь сохла плохо и, как сегодня выяснилось, сильно пачкала вещи. Но гуляющие по полу сквозняки меня не пугали – охарру, как заверила бабка, не болеют. Ну а когда под бок приковылял неугомонный волчонок, я охотно подвинулся. И, почувствовав, как в плечо ткнулся мокрый нос, широко зевнул.

– Спи, мелкий. Надо хорошо выспаться.

– Хр-р, – сонно отозвался зверь, устраиваясь рядом.

– Спи-спи. Завтра мне придется уйти на охоту, так что охранять его величество придется тебе.

Малыш тихонько заворчал, засопел, снова завозился, но вскоре угомонился. А следом за ним и я благополучно уснул, уже сквозь сон почувствовав, как едва заметно нагрелся висящий на груди храмовый перстень.

С рассветом я тихо собрался, приладил на спину обновленную перевязь и, уложив волчонка в ноги Карриану, ушел, благо с Жеяром мы еще вчера обо всем договорились. Сил на выздоровление у его величества уходило много, зверя нашего тоже надо было чем-то кормить. А зимой в деревне с мясом всегда туго. Да и дрова были нужны, так что сидеть на одном месте не следовало.