Выудив из куля приметный кулон на золотой цепочке, я передал его императору. А тот, убедившись, что ни капли магии там не осталось, нахмурился еще больше.

– Сколько он уже находится в таком состоянии?

– Больше суток.

– Что с остальными артефактами?

– Я их не видел, ваше величество. Скорее всего, вас перебросило сюда без них. Кинжалы я снял – они бросались в глаза. А церемониальный меч не стал с собой забирать – он слишком тяжелый, да и в бою совершенно бесполезен.

– Что с моей аурой? – наконец, задал самый неприятный вопрос его величество.

Я отвел глаза.

– Она совсем тусклая. Боюсь, на какое-то время вы утратили способности к магии.

– Твоя работа? – резко осведомился Карриан, когда я умолк.

И вот тогда у меня что-то неприятно царапнуло в душе. Неужто он думает, что я мог питаться за его счет, да еще в такой ситуации? Я что, похож на монстра? Или, может, хотя бы раз дал повод считать меня чудовищем? Все, что у меня было, я отдал за эти сутки ему. И, если бы не волки…

Впрочем, ему это наверняка неинтересно.

– Так твоя работа? – повторил император, буравя меня тяжелым взглядом.

Я поднял на него спокойный взгляд и ровно ответил.

– Нет.

– Не верю.

– Это ваше право, сир, – тихо сказал я, чувствуя, как снова пробирается в сердце знакомый холодок. После чего коротко поклонился, подхватил на руки притихшего волчонка и вышел, напоследок сообщив: – Туалета в доме нет, поэтому временно придется использовать ведро. Оно под кроватью. Крышка имеется. Повязки я сменю вам после полудня, а завтрак будет через час. С пробуждением, сир.

Пока в печи дозревала каша, я все-таки занялся сломанной лапой волчонка. Мелкий, правда, не хотел спокойно лежать, пытался играться, хватать зубами мои пальцы, активно елозил хвостом, пищал, шебуршился, катался по столу, оставляя повсюду шерсть. Так что в конце концов я просто сел на табурет, положил его на колени пузом кверху и проворчал:

– Лежи тихо, а то больно будет.

– Р-рняф, – не поверил щенок и завозился еще активнее. А затем вообще обнаглел и, упершись задними лапами мне в живот, бодро оттолкнулся и едва не шлепнулся на пол, соскользнув по ногам, как по снежной горке.

Я еле успел подхватить этого радостно скалящегося негодяя, чтобы он не грянулся головой об пол. После чего тяжело вздохнул, снял перчатки и, приложив сразу две ладони к мохнатому пузику, бросил:

– Может, ты хотя бы так угомонишься?

Волчонок удивленно тявкнул, но вскоре его и впрямь сморило. Я за это время слегка насытился, но злоупотреблять не стал. И, как только щенок уснул, вернул на место перчатки, после чего осмотрел сломанную лапу, порадовался тому, что кость никуда не сместилась. Затем туго забинтовал и, отнеся мелкого обратно в комнату, уложил на волокушу.

Император на мое появление не отреагировал. Судя по тому, что передавал мне перстень, Карриан все еще злился – на стечение обстоятельств, отсутствие магии и особенно на собственную беспомощность, которая для такого деятельного человека должна была и впрямь являться безумно раздражающим фактором.

Ведром он, кстати, так и не воспользовался, хотя по срокам было уже пора.

Ну и ладно. Когда приспичит, так и так придется искать выход из ситуации.

Я молча развернулся и снова ушел заниматься завтраком. А когда каша была готова, дверь в комнату тихо скрипнула, и на пороге, опасно пошатываясь на здоровой ноге, нарисовалось его позеленевшее величество собственной персоной. При виде которого у меня едва не выпала из рук горячая миска, а из груди невольно вырвалось:

– Да вы издеваетесь!

Император, не удостоив меня даже взглядом, сделал неуклюжий шаг… то есть, прыжок… к выходу, но закономерно запнулся о порожек и едва не расквасил себе нос. Хорошо, что я успел его подхватить, иначе лечить бы нам не только ногу, но и дважды разбитую голову, в которой еще после первого удара явно что-то помутилось, а наш и без того своеобразный повелитель поехал кукушкой окончательно.

– Какого черта, сир?! – процедил я, помогая императору удержаться в вертикальном положении. – Зачем вы поднялись с постели?!

Карриан скрипнул зубами.

– Мне надо выйти.

– Я ведро вам оставил! Пользуйтесь им!

– Не буду.

– Да драхт бы вас побрал… сейчас же разворачиваемся и идем обратно!

Император, хоть и был зеленее лягушки, упрямо сжал зубы и обжег меня злым взглядом.

– Не смей мне приказывать, тень!

– Кто-то же иногда должен это делать? – прошипел я, тщетно пытаясь развернуть этого упрямца в сторону комнаты, да еще так, чтобы не задеть больную ногу. – Если император ведет себя неадекватно, это, знаете ли, тревожный сигнал! Куда вы собрались? Вы вообще видели это крыльцо? И ступеньки? Да на их только грабануться нормально можно! А вы с такой ногой… обратно мне что, нести вас прикажете?!