— Как вы смеете, — Эбби встала почти нос к носу с Кэрбром, от нее волнами исходил гнев, — стоять здесь и критиковать торнианских женщин, которые не желают оставаться с одним мужчиной, когда каждый из них осуждает ее! Она мать моего лорда, и вы будете говорить о ней с уважением!

Кэрбр в шоке посмотрел на крошечную женщину. Она стояла перед ним. Она защищала другую женщину! Когда Вселенная успела так измениться?

— Я… конечно… прошу прощения, госпожа, это больше не повторится.

Эбби несколько долгих секунд смотрела на него, потом кивнула.

— Я поверю вам на слово, Кэрбр. Не заставляй меня пожалеть об этом. Итак, теперь вы верите, что эта вещь когда-то принадлежала Королю Варику и Королеве Роуни.

— Да, моя леди, на ней стоит маркировка.

— Маркировка? Какая маркировка? — спросил Паган.

Кэрбр не ответил, и Эбби нахмурилась.

— Кэрбр?

— Это информация, о которой знали лишь лорд Этрурии и его мастер по изготовлению мебели.

— Я считаю, что мы можем доверять Пагану и теперь, как хозяйка этого Дома, я тоже имею право знать.

— Я… да, госпожа, — Кэрбр не мог поверить, что говорит это женщине. — У мастера-столяра есть особый знак, который он использует только для своего лорда. Определённый этим лордом. Он ставится только на детали, изготавливаемые для личного пользования этого лорда, и только пока этот лорд жив. Он уничтожается, когда лорд встречает Богиню. Он всегда находится в определенном месте, и только другой мастер знает, чей это знак.

— И вы нашли клеймо Феодора?

— Да, миледи, — взгляд Кэрбра вернулся к кровати. — Нет сомнения, что это сделал мастер Феодор. Я просто не понимаю, как она смогла до сих пор сохраниться…

— Были ли другие изделия?

— О да, госпожа. Здесь были тумбы, комоды, столы, стулья, — глаза Кэрбра сияли, когда он перечислял, давая понять Эбби, что он действительно любит то, что делает. — Когда-то все это крыло было заполнено делом всей жизни Феодора. Остальная часть дома была заполнена работами, которые он наблюдал в своей мастерской.

— Что со всем этим случилось? — спросила Эбби.

— Многое использовалось так, как должно было быть, и изнашивалось. Его заменили работы более поздних мастеров. А что касается мебели, изготовленной специально для Короля и Королевы… — глаза Кэрбра погрустнели, — многое было утрачено из-за смены замкового стиля.

— Но ее нельзя было уничтожить. Это была королевская мебель.

— Нет, не уничтожена, но… некоторые предметы были отправлены с потомством Короля и Королевы… остальные… я не знаю, госпожа… возможно, это было подарено женщинам предшествующих лордов.

— Понимаю. Так что никаких записей нет.

— Я… не то чтобы я знал о этом, госпожа, но прошло уже более двухсот лет с тех пор, как мы перестали быть мастерами-мебельщиками в этом Доме.

— А кто теперь делает мебель? — Эбби повернулась к Пагану, внезапно осознав, что она об этом ничего не знает.

— Мастер Марэ, — усмехнулся Кэрбр прежде, чем Паган успел ответить. — Он — бездарность! У него нет вкуса. Никакого стиля. Он делал то, что приказывал Бертос.

— А вы бы этого не сделали, если бы был мастером-столяром в этом Доме? Вы не станете изготавливать то, что потребует ваш господин или леди? — тихо спросила Эбби, обнаружив, что действительно хочет знать его ответ.

— Хотя ответственность за изготовление того, что требует его господин, лежит на мастере, он также обязан руководить им. У лорда есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем то, какое дерево лучше для какой мебели. Какой лак продержится дольше всего. Это работа мастера.

— И вы не согласитесь со своим господином, если сочтете его неправым?

— Это то, что должен сделать мастер.

— А мастер Марэ этого не делал?

— Очевидно нет, потому что он до сих пор жив, — сказал ей Кэрбр.

— Понимаю. Вы видели, что изготовил Марэ?

— Да, — отвращение Кэрбра было очевидным.

— Значит, вы не расстроитесь, если я уберу почти всю остальную мебель с этого и первого этажей.

— Нисколько.

Эбби кивнула и посмотрела на камею Королевы Роуни.

— Как вы думаете, вы сможете создать что-то же столь прекрасное? — спросила она, проводя рукой по одному из резных столбиков.

— Никто не сможет создать это, — тут же возразил ей Кэрбр. — Это шедевр.

Эбби обнаружила, что ей нравится его честность.

— Я согласна, что, может быть, «создать» — это не то слово, как на счет «сделать что-то похожее»? Если остальные оригинальные предметы мебели были утрачены, то я хочу иметь что-то, что может стоять рядом с этим и не быть похожим на отвратительную мебель, которая была здесь, когда я прибыла. Паган сказал мне, что вы делаете исключительную мебель, а это то, чего заслуживает этот Дом.