– Кажется, помню.

– Я еще подумал, зачем человеку летом кожаные перчатки? Марчук, скорее всего, специально их надел, чтобы не "наследить".

Коршунов сел, ожидая, что скажет Гранская.

– Постойте, постойте!
– Ее глаза вдруг загорелись.
– Значит, вышел из машины перед спуском, поставил переключатель на...

– Третью скорость, - подсказал инспектор.
– В таком положении и остался рычаг во время аварии.

– Третья скорость, - машинально повторила Гранская.
– Возможно, спустился вниз... А знаете, Юрий Александрович, у нас, кажется, есть шанс.

– Какой?

По возбужденному состоянию Гранской он почувствовал, что у нее родилась идея.

– Если мальчишка из Второго Железнодорожного переулка действительно видел Марчука в тот вечер перед гибелью Зубцова, то мы знаем - Марчук был в сабо. Значит, именно в этой обуви он побывал в доме Зубцовых. В сабо он был и тогда, когда случилась авария. Вряд ли он менял туфли...

Гранская встала, прошлась по своему кабинету.

– Вы понимаете?
– воскликнула она.
– Частицы почвы, пыль с асфальта, волокна растений... Возможно, все это сохранилось на сабо!

– Но сколько времени прошло, - с сомнением покачал головой Коршунов.
– Может, он специально вымыл и почистил обувь...

– Мог, конечно, - согласилась следователь.
– А вдруг? Да и вода не все смывает так сразу.

Не откладывая в долгий ящик, они тут же занялись делом. Осмотрели сабо Марчука. Подошва была рифленая, и поэтому в углублениях рисунка сохранились засохшие комочки грязи.

Затем следователь и старший лейтенант, взяв понятых, выехали на место гибели Зубцова. Инга Казимировна, запасшись изрядным количеством целлофановых мешочков, собрала множество образцов почвы по обеим сторонам шоссе. Спустились вниз и там наполнили несколько мешочков землей с дерном, взятой возле дерева, в которое врезалась машина.

Вернувшись в город, посетили Второй Железнодорожный переулок, где свидетели видели красные "Жигули" с номером Южноморска. И там тоже наполнили свои мешочки.

Напоследок заехали к Зубцовой. Гранская объяснила хозяйке цель своего приезда. Та удивилась, зачем им нужны образцы почвы, но противиться не стала.

От калитки до крыльца дома на половину сына Зубцовой вела цементированная дорожка. По обеим сторонам ее был разбит цветник - флоксы, турецкая гвоздика, несколько кустов роз, пионы и георгины. Для того чтобы попасть в гараж, который стоял в сторонке, надо было пересечь полосу земли с чахлой, вытоптанной местами травой. Тут отчетливо были видны следы коровьих копыт.

Инга Казимировна взяла образцы почвы с этого участка, с цветника, а также собрала пыль с цементной дорожки и с пола в гараже. Все это сортировалось в мешочки с указанием места, откуда взята проба.

Был уже глубокий вечер. Зубцова нетерпеливо поглядывала на непрошеных гостей. Из сарая на заднем дворе изредка доносилось мычание коровы.

– Заждалась, бедная, - вздыхала хозяйка.
– Доить пора. Она у меня строго по часам приучена...

– Все, - сказала Гранская, - мы уже кончили. Извините.

– Ну и слава богу, - с облегчением произнесла Зубцова.
– Уж я ее холю, как дитя какое. Кормилица ведь моя. Единственный доход...

– А разве вы не получаете пенсию?
– удивилась Гранская.

– Откудова, - протянула старуха.
– В собесе сказали, что не положено.

– Вы что, не работали?

– Всю жизнь домохозяйка. Дом на моих плечах был да сына воспитала это почему-то не считается.

– А муж ваш где трудился?
– поинтересовалась Инга Казимировна.

– На фабрике слесарил. Сорок лет оттрубил...

– Вам должны за него назначить пенсию, - сказал Коршунов.
– Потеря кормильца.

– Мы не были расписаны... Тридцать лет прожили. Так и не сходили в загс...

– А за сына?
– спросила Гранская.

– Не родной он мне. Если, конечно, по крови считать. А по-людски - с двухлетнего возраста вынянчила...

– Как же фамилия?
– удивилась следователь.
– Вы Зубцова?

– Не Зубцова я. Яшина моя фамилия, - ответила хозяйка.

Гранская и Коршунов переглянулись. Во всех протоколах старуха фигурировала как Зубцова.

– Ничего себе!
– невольно вырвалось у старшего лейтенанта.

Он, как и следователь, думал, как же теперь быть с документами, подшитыми в "дело".

Хозяйка же эти слова приняла на свой счет и со вздохом произнесла:

– Конечно, кому до меня дело... Пожила, мол, старуха свое, пора и честь знать...

– Вы не правы, - мягко сказала Инга Казимировна.
– Делу вашему можно и нужно помочь...

– Кто мне поможет?
– недоверчиво посмотрела на следователя Яшина-Зубцова.