– Стас, надо найти того, кто нужен Полине, – сказала Марьяна. – Нужно сделать всё, что в наших силах, Стас. Ты слышишь?

Платов провёл пятернёй по коротким светлым волосам, опустил взгляд на надпись «Ищи виновного» и кивнул. Полина со всей серьёзностью дала им понять: если они не начнут искать виновника её смерти, им не поздоровится. И неважно, какие у них отношения.

В коридоре прогремело эхо – что-то упало и разбилось.

А потом грохот заполонил квартиру, будто кто-то принялся колотить о пол чашку за чашкой, блюдце за блюдцем, раскидывал столовые приборы, швыряя их в стены.

– Это на кухне… – Стас вскочил с пола, закрыл дверь и повернул ключ.

Шум стих, раздались негромкие, но отчётливые шаги. Кто-то встал перед дверью комнаты с той стороны и постучал. Размеренно, через равные паузы, три раза.

Тук-тук-тук.

Из-под двери шепнули:

– Раз, два, три-и. Угадай – или умри-и.

Марьяне показалось, что Стас, услышав пугающую фразу, что-то вспомнил.

Он мотнул головой, словно пытался вытряхнуть из неё дурные мысли. Судя по выражению ужаса на его лице, там, за дверью, ждало что-то опасное, что-то непобедимое и отвратительное.

От боли и страха Марьяна не могла оторвать себя от стены. Она так надеялась, что кошмар закончился, но нет – бесконечная ночь ада продолжалась.

***

Стас, казалось, пребывал в растерянности, в когнитивном анабиозе: тёр лоб, уставившись на дверь, и хмурился, словно силился понять, какого чёрта он здесь делает. И прежде, чем Марьяна успела его окликнуть, выдал замогильным голосом:

– Это игра. Это детская игра.

Он оглянулся, и от его взгляда её бросило в холод. Он прижал палец к губам, прося Марьяну о молчании.

– Странная игра, но она нам нравилась, – сказал он, глядя куда-то мимо неё, сквозь неё, куда-то в прошлое. – Мы играли в эту игру в детстве. «Раз, два, три. Угадай – или умри» – так мы произносили.

Марьяна открыла рот, чтобы ответить, но Стас приложил палец к губам.

Она кивнула, оперлась на ладони в попытке подняться. Пальцы стали влажными и скользкими, левая нога онемела, но Стас не догадался помочь Марьяне подняться – ни одна эмоция не отразилась на его лице.

Он продолжал вспоминать:

– Да, мы так и говорили: «Угадай – или умри». Дети часто пускают смерть в свои игры, вот и мы пускали. Никто, конечно, не умирал, если не угадывал. Давалось два «стука» на ошибку. На третий «стук» ты должен был угадать.

Марьяна нахмурилась, давая понять, что не уловила смысла игры.

– Игрок становился с одной стороны двери, все остальные – с другой, – пояснил Стас. – Игрок кричал: «Раз, два, три. Угадай – или умри», и кто-то стучал в дверь. После первого «стука» игрок называл чьё-нибудь имя. Если он ошибался, то стучали второй раз, и игрок снова пытался угадать стучавшего. Если не угадывал, то ждал третьего «стука». Если и после него игрок называл неверное имя, то проигрывал и якобы умирал. Ну, а если угадывал, то умирал тот, кто стучал в дверь.

Марьяна поморщилась.

– Согласен. Совершенно глупая игра. Но, – Стас посмотрел на дверь, – мы были маленькими и глупыми. И мне кажется, сейчас там стоит игрок, он хочет угадать, кто находится в комнате. Если он угадает, то кто-то из нас умрёт в игре, а именно тот, кто постучит в дверь. Умрёт по-настоящему.

Она уловила в голосе Стаса страх, еле различимый в тембре, но энергетически сильный. Он передался и ей.

– У нас есть шанс. Тот, кто за дверью, думает, что я один его слышу. – Стас наконец помог Марьяне подняться на ноги. – Есть идея, – зашептал он ей на ухо. – Если ты будешь молчать, он ни за что не угадает тебя. Сделаем так: я говорю, а ты молча стучишь в дверь. Только не издавай ни звука, будто немая. Согласна?

Марьяна округлила глаза, выражая своё возмущение: вместо того, чтобы самому разобраться со смертельной игрой, Платов заставляет сделать это её.

– Доверься мне. Хоть раз в жизни доверься мне, – взмолился он.

Она отрицательно покачала головой.

– Ты должна, – потребовал Стас.

В его голосе появилась сталь, лицо словно потемнело, отразив решимость, угрозу и нетерпение, – все те эмоции, какие Марьяна уже наблюдала, когда он навалился на неё в этой самой комнате пять лет назад.

Платов наклонился к уху Марьяны.

– Если в дверь постучу я, игрок угадает меня сразу. А потом войдёт сюда. Ты хочешь, чтобы он вошёл?

Стас опять подавлял её.

– Раз, два, три, – донёсся тягучий шёпот из коридора. – Угадай – или умри-и-и.

Марьяна сжала кулаки.

И кивнула, соглашаясь подчиниться. В этот момент она ненавидела Платова ещё сильнее. Он пугал её уверенностью и внезапно вспыхнувшим волчьим азартом. Он просил её пойти на смертельный риск, он снова заставлял её делать то, чего она не хотела и даже не до конца понимала.