«Станислав Викторович».

Неужели она ещё помнит его отчество? Этот маленький нюанс породил надежду: возможно, есть шанс, что Марьяна не разобьёт ему голову каким-нибудь тяжёлым тупым предметом. Если она помнит его отчество, значит, не забыла и всё остальное. По крайней мере, то, что Стас совершал не одни лишь плохие поступки.

– Только не надо мне угрожать. – На него навалилась ярость. Он оттолкнул себя от забора, сделал шаг разгневанной Марьяне навстречу и чуть спокойнее добавил: – У меня проблема.

– Проблема? У Стаса Платова бывают проблемы, которые он не может решить, не сломав кому-нибудь нос, или ещё похуже? – уточнила Марьяна звенящим ровным голосом.

Гнев и страх объединились на её лице в одну определённую эмоцию – презрение.

– Мне помощь нужна… твоя, – выдавил Стас, силой заставляя себя говорить, а точнее, просить помощи. Он помолчал, ощущая, как неприятно трутся друг о друга зубы, и добавил: – Я ведь никогда не просил тебя о помощи, Мари. А теперь прошу.

– Не называй меня так! – Она тяжело задышала, оттянула воротник футболки, виднеющейся из-под спортивного костюма. – Как последняя мразь, ты приходишь ко мне и просишь помощи? Ты, вообще, слышишь, что несёшь? А ничего, что из-за тебя погиб мой друг?

Стас подавил желание отвести взгляд от бледного, перекошенного злостью лица Марьяны.

– Бежов не был тебе настоящим другом.

– А кто был? Ты, что ли?

– Может, и я. – Стасу вдруг захотелось, чтобы его тут не было. Но он здесь был, и пришлось продолжать этот неприятный для всех разговор: – Бежов просто… погиб. Так вышло. Ты должна мне поверить.

В его словах лжи было не так уж и много.

– Я не должна тебе ничего. – Скулы Марьяны нервно дёрнулись, шея напряглась. – Проваливай, – бросила она и направилась в арку.

Ненавидя себя за то, что делает, Стас в два шага догнал девушку, схватил за запястье и развернул лицом к себе. Грубо, властно и отчаянно.

– Какое отношение к тебе имеет Полина Михайлова? – Стас посмотрел в стылые глаза Марьяны, пытаясь разглядеть в них хоть одну искру доверия. – Она дала твой адрес, написала его своей собственной рукой. Хочешь, покажу записку?

Девушка замерла. От охватившего её ужаса она перестала даже дышать и только через несколько долгих секунд сумела произнести:

– Полина Михайлова – моя тётя. Она пропала тридцать лет назад, и официально признана мёртвой. Ни тебя, ни меня тогда даже на свете не было, и никаких записок она тебе написать не могла. Но если ты пришёл поиздеваться и шокировать, то у тебя получилось. Доволен, скотина?..

Когда Марьяна услышала его голос – низкий, с еле слышной хрипотцой и перебором ломаных гласных «а» и «о» – первая мысль пронзила сознание, как нож для колки льда: «Он снова пришёл всё разрушить».

Он снова пришёл забрать у неё что-то важное и дорогое, причинить боль, много боли, он пришёл унизить её.

Ну а потом Марьяну бросило в пот, колени вздрогнули, горло напряглось, готовое издать такой крик ненависти, что взорвались бы фонари на столбах. Она бы кричала: «Сгинь, сволочь!» сотни раз, пока не убила бы его своим криком. А потом смотрела бы, как он корчится у её ног, беззащитный, с кровью в глазах и ушах.

Вот, как она его ненавидела.

Но больше всего она его боялась. Боялась его сильной ауры, боялась попасть под его влияние, боялась, что он сделает с ней то же, что и с Бежовым, и не понесёт наказания.

За выдержку и твёрдость характера подруги с факультета журналистики называли Марьяну Железной – они просто не знали, что её железо гнулось от страха при одном упоминании имени Стаса Платова. Никогда в жизни, даже под дулом пистолета, она не показала бы своей слабости, но, услышав его голос, она испугалась.

Господи, как же она испугалась.

Мало того, что Платов всегда был склонен к насилию, так Марьяну ещё и угораздило когда-то с этим чудовищем дружить.

Пять лет назад, когда она училась в девятом классе, Марьяна и подумать не могла, что парень с настолько сомнительным амплуа и волчьими повадками, как Стас Платов, предложит ей встречаться.

Она бы и сейчас не смогла ответить ясно, почему согласилась.

Подпустить его слишком близко означало окружить себя минным полем, и Марьяна знала это с самого начала. Но для неё тогдашней, интеллигентной театралке, девочке с глубокомысленным взглядом и зудящим страхом не быть по достоинству оценённой, Платов грезился билетом в неизведанный мир тёмных улиц и сигаретного дыма, в мир настоящих крутых парней.

Отношения с ним послужили бы доказательством для друзей и недругов: Марьяна Михайлова может всё, даже привлечь и приструнить альфа-зверёныша, вроде Стаса Платова. И она сделала это.