Я надеялся, что удержать проход будет возможно, в том числе и благодаря моим способностям. Стратегически выгодное место, да и тактика была продумана, осталось лишь, чтобы всё шло по плану.

Хотя, кого я обманываю? Покажите мне того, кому в самые, как считалось, идеальные планы не вплетались досадные, а порой и фатальные ошибки, или просто случайности? Ладно, буду думать, что мы с Реном окажемся теми самыми везунчиками.

Дорога все ближе подбирается к цели. Основные силы давно контролируют ворота в Иссолию, но меня дела держали в столице до последнего. Сейчас же Керл выбивает копытами пыль высохшего тракта, неся меня навстречу судьбе. Знаю, битва не будет легкой и не скрываю это от своих воинов. На лицах вардов страха нет, только сосредоточенность и решимость стоять до победы. Нам всем есть что терять и за что сражаться.

Поворачиваю голову и внутренне замираю, ощущая тепло и какой-то почти детский восторг глядя на ту, что едет рядом. Праматерь, не думал, что в принципе умею такое чувствовать!

Моя женщина, упрямая, как десяток верейских мулов, но прекрасная, как закат над горами. Она правит лошадью с грацией древних сказочных воительниц, о которых сохранились лишь легенды. Её спина прямая, на идеальное, подтянутое тело одет мужской костюм, что облегает, как вторая кожа. За спиной неизменный арбалет, а в ножнах любимые ножи. И ведь пользоваться всем этим добром умеет на отлично, а не просто носит игрушки для антуража. Она гордо держит свою голову увенчанную тонким обручем королевы Иссолии. Это единственное украшение, не считая маленького медальона, который, как она сказала, напоминает ей о сестре. Гордость и печаль. Серебро в глазах, говорящее о том, что моя ведьма готова к атаке в любой момент.

Да, Иссольский, эк тебя прошибает! Столько высокопарных эпитетов, а ведь думал, что по отношению к женщинам способен только в лучшем случае на вежливость и уважение — благо воспитания хватало и солдафоном не стал, как не старался мой папенька держать меня подальше от наук и поближе к казарме. Илия сумела вытащить на свет что-то особенное из моей души, разбудить и заставить глядеть на мир чуточку иначе. Сам не ожидал.

Я так хотел её задержать в замке, пряча своё сокровище за стенами Парящего. Оградить, уберечь от всего этого… Но разве удержишь в ладонях ветер? Она так решила, а значит сбежит даже из под самых изощренных запоров и высоких башен. Что ж, уж лучше рядом, чем будет упрямо пробираться сюда по горам. А она точно будет. Эта женщина не та, которой можно приказать, как это принято у вардов. Она умеет любить, отдаваясь моей власти и подчиняется моей воле легко и даже с радостью, но лишь до тех пор пока не затронуто что-то, чего её душа не сможет принять. Вот и сейчас она сказала, что не останется в замке, и я понял: если не позволю — уйдет сама! Все равно уйдёт.

Проход в скалах открылся щербатой пастью, всегда готовой поглотить свои жертвы, как делал не раз, прикрывая наши земли от нашествия жадных орд. За тысячи лет соседства с людьми Иссолия ни разу не была порабощена врагом, хотя отдельные удачливые набеги все же случались, но и те были следствием обмана, либо долгой подготовки и стягивания сил по горным тропкам. Медленно, по несколько человек они пробирались в долины собираясь в одной точке и тогда уже резвились, устраивая резню в отдаленных городках, в надежде уйти с богатой добычей. Но уходили лишь единицы, вернее удирали трусливыми зайцами через те же горы, оставляя за спиной трупы своих сообщников. Нас не легко победить.

А сейчас у наших недругов впервые появилась сила сопоставимая с той, что дарила нам Праматерь, и потерь они не боятся, теша себя надеждой, что все же пробьются в Иссолию.

Илия была на редкость молчаливой и понять, что у нее на душе было непросто. Наша с ней чудом возникшая связь была не такой, как это бывает у пары вардов. Я лишь мог послать ей зов или простую фразу, как тогда в круге, в момент эмоционального всплеска. И, конечно, я был уверен, что разыщу мою пару где угодно, как уже делал не раз.

Дорога ещё раз вильнула, открывая вид на ущелье, с ходу погружая в напряженную суету военного лагеря. Запах костров смешивался с лошадиным потом. Тут и там по склонам мелькали огромные кошки и люди с луками, готовые в любой момент применить свои умения.

Нас встречал Ренар, он отбыл в расположение армии ещё накануне.

— Они встали лагерем на расстоянии едва превышающем полет стрелы. Кажется, что гнали коней всю дорогу без сна и отдыха. Спешка такая, словно опасались опоздать. Странно всё это, ведь даже варды устают… — сказал Рен, вместо приветствия. — Наши люди расставлены в несколько цепей, как мы с тобой и обговаривали. Единственное, сам понимаешь, ждать в напряжение тяжело. А такое ощущение, что после столь бешеной скачки, наши враги теперь резко отказались куда-либо торопиться.

Идея обороны на самом деле была такой: как и обычно, растянуть людей и вардов цепью по горам, ведя целенаправленный отстрел всех кто двинется в нашем направлении. Но принимая в расчет то, что от мерзости Харама не спастись, придется использовать все резервы и ставить следующим рядом тех, кто займет места павших. Или, если потребуется, добьет того, кого свяжет порабощая чужеродная сила. Пришлось стянуть сюда всех магов, чтобы с ходу успевать хотя бы определять тех, кто под воздействием. Дабы оборвать жизнь несчастного издалека. Осталась надежда, что таких мощных адептов темной магии, как сам прелат, у врага мало, а значит… Да ничего не значит, просто хочется верить в лучшее!

В первых рядах стояли только добровольцы. Все они понимали, что скорее всего обречены. Но шли на это без сомнений, ведь за спиной осталась стая. Там наши самки и котята, а значит надо защищать свой дом, даже ценой собственной жизни.

Я кивнул Ренару, в знак того, что все услышал. К этому моменту мы уже спешились. У нас приняли лошадей, уводя куда-то в сторону. В конце концов варды в основном бьются в виде Зверя и кони нам сейчас ни к чему.

— Идем, — сказал брату, — я хочу сам посмотреть диспозицию, — затем повернулся к Илии, — Оставайся с охраной, мы скоро вернемся. И прошу тебя, не высовывайся, ты слишком приметная.