И моя ненадежная преграда не выдерживает натиска. Сразу три ленты прорываются сквозь нее. И, даже зная об этом еще до их создания, я все равно не успеваю полностью уйти от опасности. Одна из них задевает левый бок, а остальные, доделывают грязную работу, заставив уже мою дестабилизированную защиту детонировать.

Всю лицевую сторону тела обжигает яростной болью, а самого меня, как тряпочную куклу, откидывает еще дальше. Полет останавливает стена амфитеатра, которая отдается неприятным хрустом в спине и еще одной вспышкой адской боли.

Сознание сразу же предательски пытается ускользнуть в беспамятство, но запредельным волевым усилием мне удается удержать его на грани.

Нырок, тем временем, вновь сообщает о надвигающейся опасности. Но на этот раз всеобъемлющей, не оставляющей и малейшей щелочки.

Однако в текущем состоянии не смог бы воспользоваться даже куда большим, чем просто щелочка. Все тело болело просто безумно. Даже по привычке гася самые сильные сигналы от нервов, едва мог о чем-то мыслить. А уж количество полученных переломов приковывало к месту надежнее любых цепей.

Кое-как сфокусировав расплывающийся взгляд на приближающейся ко мне волне теней, делаю последнее, что еще остается:

— Слово Архонта...

— Ну, что за беспокойный ребенок? — Философски вздохнула девушка, выйдя из золотисто-фиолетовой вспышки портала и с наигранной ноткой безысходности рассматривая окружающую ее разруху. — Ни на минуту нельзя оставить, чтобы ничего не сломал...

Луиза, а это была именно она, с некоторой затаенной в глазах смешинкой рассматривала открывшуюся ей разруху. Акаяши вновь подпали под удар и, если судить по количеству тел, раскиданных по их территории, перепаханной десятками воронок и борозд, в этот раз атака была спланировано лучше. Об этом же говорили и многочисленные остовы домов, от которых остались лишь уже почти не тлеющие руины.

Живых видно почти не было. Разве что где-то в глубине шла невнятная возня, разбавляемая слабыми вспышками духовных техник.

Что до присутствия врагов, то их архонт здесь не ощущала.

— Какой бардак... — Вновь произнесла она, а потом уже чуть более требовательно добавила: — Себастьян.

Все же Луиза вернулась сюда не только, да и не столько для того, чтобы осведомиться об японских делах. Ей, как не неприятно это признавать, нужна была помощь нового архонта. Но, прежде чем с ним поговорить, стоило встретиться с собственным подручным.

Но тот что-то не торопился откликаться на пущенный по связующей их нити зов.

Это заставило девушку нахмуриться. А уже через секунду ее лицо чуть побледнело, а черты заострились... она не чувствовала своего неизменного помощника в мире живых...

"Я буду скучать по тебе, бро". — Прозвучало в голове Монго, пока сам он, чуть пошатываясь, приблизился к привалившемуся к стене телу Химуры. — "Такая трагическая потеря для всех нас".

Парень выглядел откровенно хреново. Гораздо хуже, чем сам наемник. У него, по крайней мере, не было трех открытых переломов и скольких-то там еще закрытых, да и не сидел тот бессознательным мешком в луже собственной крови, стекающей с порванного в клочья бока.

Хотя, в случае с самим Монго, без ранений тоже не обошлось. У его способности развеивать и перенаправлять потоки духовных сил отыскался предел.

Кто же знал, что Рузуки предпочтет уничтожить себя вместе с врагом? Уж точно не убийца. Братец Митсеру слишком сильно дорожил собственной шкурой, чтобы решиться на такое. Так думал наемник. И, надо отметить, отнюдь не безосновательно думал.

Однако, стоило только случиться той сверхъестественной херне, когда время буквально застыло, а Монго, словно самого распоследнего наркомана, вштырило от чувства трепета неизвестно перед чем, как Рузуки обезумел.

Буквально насадившись на левую катану, как бабочка на булавку, он обхватил его руку и просто переработал свое духовное тело в тепловую энергию.

На фоне всего того, что уже случилось, столб пламени вышел не столь уж выдающимся. Но он оказался слишком близко к нему.

И в этом огне без следа исчезло как его бессменное оружие, так и собственноручно отсеченная рука.

Наемник предпочел пожертвовать частью, чем терять все.

"Я еще здесь, придурок". — Ответил ему другой голос в его голове.

"Хе. Твой материальный носитель уничтожен, так что, технически, ты нас покинул". — Не согласился первый.

"Он сделает мне новый". — Безапелляционно возразил второй.

"Сделает. И будет махать тобой деревянным протезом, вот увидишь".

— Заткнитесь оба. — Мрачно буркнул Монго.

Обожженная культя дьявольски болела, да и сквозь запеченную корку местами пробивалась кровь. Все это не добавляло ему настроения.

Это был полный провал.

Конечно, враг убит, но... души его братьев взывали не просто к смерти, а к мучительной смерти...