— Пока никаких.

— А поиски убийцы?

— Пока тишина.

— Я поеду в Иртан завтра. Если вдруг что-то будет нужно, ты же знаешь, — она многозначительно склонила голову, — я всегда готова помочь.

— Хорошо, Ребекка, я буду иметь в виду.

— И, если бы ты держал меня в курсе событий, я была очень признательна.

— Как только события будут столь значительны, чтобы отвлекать тебя от более важных дипломатических дел, я сразу же сообщу, — Магнус развел ладони в стороны и снова сплел пальцы.

Визит окончен.

Они смотрели друг на друга несколько мгновений, а затем Ребекка встала и удалилась царственной походкой, произнеся в дверях:

— Удачи в поисках, Магнус.

— И тебе, Ребекка, удачной поездки.

Она спустилась неторопливо, прошла по галерее, вышла на большой открытый балкон и постояла там, глядя на тонущий в дымке Птичий остров. А затем, вернувшись в свои покои, крикнула помощницу.

— Адела? Собирай вещи и вели заложить карету к утру. На рассвете мы выезжаем.

— В Иртан?

— Нет, — она бросила чётки на столик, — мы поедем в другое место.

***

Горный дом был большим длинным срубом, прислонившимся одной стеной к отвесной скале. В путешествиях между Таршаном и Лааре айяарры всегда останавливались здесь на ночлег. Хозяин дома пас в горах скот, готовил сено для лошадей и дрова, и в доме было тепло и сухо. И даже комнату Кэтрионе в этот раз ни с кем делить не пришлось — комнат в доме было предостаточно.

Как сказал Нэйдар, если повезет, завтра к вечеру они будут уже в Лааре. Жаль только искупаться было негде, разве что в ручье за домом, но вода в нем была такой холодной, что даже зубы свело, и Кэтриона только умылась, решив отложить купание до лучших времен.

Её комната была на втором этаже дома в мансарде с небольшим окном, выходящим в долину. Она шла по лестнице, растирая руками лицо, замерзшее от воды в ручье, когда из тени справа раздалось:

— Спокойной ночи, Кэтриона, — фигура Рикарда перегородила лестницу, появившись из глубины проёма.

Она даже вздрогнула от неожиданности.

— Рикард! Какого... ты прячешься в темноте и пугаешь меня?

— Я просто хотел пожелать тебе сладких снов и спросить, не нужно ли миледи охранять сегодня ночью? — голос его звучал насмешливо, но лица в сумраке было не разглядеть.

— А ты думаешь, псы могут добраться сюда? — спросила она тихо, оглядываясь на айяарров, мирно беседующих за столом у камина внизу.

— Не думаю. По дороге мы встретили лаарский патруль и несколько сторожевых драйгов — сюда псы уже не проедут, но мало ли, может ты уже привыкла засыпать под моей охраной?

И Кэтриона сделала шаг назад, на ступеньку ниже. Его голос и то, как он сказал всё это... сердце сделало предательский скачок и сладко замерло.

Нет! Нет Кэтриона, даже не думай! Держись от него подальше...

Эта игра становится слишком опасной.

— А может это милорд после недавних сновидений боится спать один? Или ему просто захотелось пообниматься? — сказала она насмешливо, стараясь задеть его, оттолкнуть.

Получилось.

Он ответил не сразу. Отодвинулся в сторону, пропуская её, и произнес тихо:

— Если что — моя комната через стену.

Она ушла, но подумала, что зря она так сказала. Она не хотела делать ему больно, но... так будет лучше.

Этой ночью шкатулка снова откликнулась...

— Простите, милорд, но я не могу принять ваше предложение, и вы ошиблись, моя дочь ничего такого не умеет! — мать девочки стоит, обхватив себя руками, и голос её глухой.

— Послушайте, я не ошибся, я сам всё видел, и я понимаю ваши опасения. Но поверьте, я никому, никому не расскажу — вам нечего бояться. Вы в безопасности. Я дам вам дом и денег, вы будете жить в достатке.

— Милорд, простите, я же сказала, вы ошиблись!

Девочка смотрит сквозь щель в двери.

Ну почему, почему мама не соглашается?

Она не знает, откуда взялся Бертран, но сейчас он стоит в их единственной комнате между продавленным топчаном, на котором они спят с мамой, и плетеным сундуком с их скромными вещами, и он... он совсем не опасен. И он выглядит так странно в их убогой комнате, в своих новых рыжих сапогах наездника, бархатном камзоле и шляпе, и перстень с сапфиром на его руке сверкает.