Думая обо всём этом, Фил невольно вспомнил о дядьке. Это он виноват во всём, только он! Гнев охватил душу молодого человека, его руки сжались в кулаки. Ему сию же минуту захотелось побежать к Джеральду и «набить тому морду».

Адриан же воспринял его сжатые кулаки совсем иначе — подумал, что господин хочет ударить его. Да, к сожалению, он стал шуганным… Фил заметил испуг в глазах кузена, спохватился и быстро воскликнул:

— Не бойся, братишка! Прости меня… Это я… это я о другом человеке подумал. Я с ним поссорился и очень сердит на него. Вот и охватил гнев.

— Простите меня, господин…

— Не называй меня господином, — мягко сказал племянник Джеральда. — Называй меня просто по имени. Фил.

— Как я осмелюсь?

— Со временем ты привыкнешь.

— Не уверен…

— Ну, что ты такое говоришь, братишка? — улыбнулся он в ответ. — Всё пройдёт. Время лечит.

— Я всего лишь раб… Как можно называть меня братишкой?

— У тебя катастрофически низкая самооценка. Даже странно… Такой красавец! Посмотришь на тебя и в жизни не подумаешь, что такой может про себя такие вещи говорить… С твоей внешностью можно на всех плевать с высокой колокольни.

Он просто желал приободрить его, но новоявленный кузен спросил, зачем плевать, разве это хорошо. Фил улыбнулся, мол, ну, что мне с тобой делать, и всё же после некоторого молчания ответил в шутку, что затем, что это очень весело. Адриан удивился, так как уже успел забыть про «высокую колокольню».

— А ты не видишь в этом ничего весёлого?

— Честно говоря, нет, — улыбнулся юноша, и в нём даже появилось что-то от прежнего Адриана, но в тот же миг исчезло. Он быстро одёрнул себя. «Что за фамильярность?!»

Такой глупый, бессмысленный у них получился разговор. И что же делать? Как быть? Этими вопросами задавался сейчас Филипп. Видимо, у Адриана не находилось сил общаться, и юноша молчал, тупо глядя на полог кровати. Тогда его старший кузен, правду о котором он не знал, сказав, что пошёл за книгой, вышел из комнаты. Вернувшись через пять минут, молодой человек сел в кресло и открыл роман. Он решил почитать «братишке» вслух, стараясь делать это с выражением. Мысли же уносили его далеко — Фил мечтал о том дне, когда увезёт своего кузена к себе домой.

Примерно в обед в комнату к больному пришёл Марти с огромным букетом цветов.

— Прости меня, пожалуйста. Я вёл себя, как последний идиот. Подумал, что это Эви, и приревновал…. Вот…розы тебе принёс…

— Спасибо большое. Они очень красивые, — на мгновение по лицу Адриана соскользнула чуть заметная, усталая улыбка.

— Ты очень добрый и благородный, и если бы я знал…

— Мистер Мартин! — внезапно раздался испуганный голос Фила. — Вы с ума сошли!

Молодой человек забежал в комнату и бросился к больному.

— Прошу вас, Марти… — это было сказано таким тоном, будто бы тот, извиняясь, культурно просил его покинуть помещение.

— Прошу прощения, милорд, я не подумал, но мне очень хотелось сказать вам, что я раскаиваюсь… Желаю вам скорейшего выздоровления!

Бросив взгляд на Фила, Марти покинул комнату.

— Адриаша, а ты его помнишь? — спросил молодой человек у раненного.

— Нет… А кто этот джентльмен? Он розы принёс…

— Ах, ты его не помнишь! — облегчённо вздохнул Фил. — Ну, и слава Богу! Не помни, — и он улыбнулся. — Может быть, ещё познакомитесь при других обстоятельствах.

«Для полного счастья ещё не хватало Джеральду заявиться и этим двум его чертям из дома на окраине!» — подумал молодой человек.

В этот момент вошла Конни с подносом и сразу увидела цветы, которыми восхитилась. Она спросила Фила, он ли их принёс, и молодой человек ответил честно, что мистер Мартин.

— Мистер Мартин? Он всё-таки пришёл! Всё время стоит на своём! А мы ведь…

— Адриаша его не помнит, — прервал её Фил.

Конни, подойдя к тумбочке и поставив на неё поднос, спросила, хорошо это или плохо, и сын Фелиции, ответил, что, конечно, хорошо.

— Ну, и ладно! — она подняла с подноса чайник и налила чай в чашку. — Фил, а ты за вазой не сходишь? Надо цветы поставить… Мы всех слуг отправили в другое поместье. Один управляющий остался, а новые пока не приехали.

— Хорошо, схожу.

Юноша поднялся с кресла, положил книгу на его сидение, взял розы со стола и вышел из комнаты, чтобы исполнить просьбу тётки.

— Солнышко моё, — обратилась Конни к Адриану, — я тебе чай принесла с фиалкой. Сейчас я помогу тебе сесть, — почему-то она всегда поила его чаем. — Вот так. Не болит ничего?