После обеда Констанция и Фелиция что-то долго обсуждали после чего помирились. Вчера они немного поспорили из-за того, кто заберёт Адриана, и обе были в обиде друг на дружку, но сейчас они опять дружили.

Вечером, когда Фил с кузеном гуляли по саду, когда Констанция и Фелиция пили чай в гостиной, вернулся Джеральд. Он вошёл к сестре и жене и грустно посмотрел на них, а потом быстро зашагал прочь, так ничего и не сказав.

— Джерри, дорогой, где ты был? — окликнула его Конни. — Мы так волновались!

— На могиле Алиссии! — ответил тот, не оборачиваясь.

На могиле Алиссии… Так долго?! Почти весь день?!

Констанция заплакала. По её щекам покатились слезы.

— Дорогая, что с тобой? — сочувственно спросила Фелиция.

— Почему он такой? Наверное, он меня никогда не любил…

— Да нет же… Конечно, любил, и до сих пор любит… Просто он так любовь проявляет странно… Сейчас это всё обострилось… Воспоминания. Поместье. Письмо. Решение признаться. Это всё его измучило. Потерпи. Скоро он опять станет прежним.

— Кому-кому… А уезжать отсюда надо ему… — произнесла Конни.

— Нам всем надо отсюда уезжать… Нехороший это дом.

— Мой муж таким не был! Я помню, когда мы познакомились, Джерри был другим! Да, конечно, был очень робким, но это всё равно лучше, чем такой… А сейчас нервный, злой, жестокий стал… Родного сына не жалеет!

— Меня всегда раздражала эта его нерешительность! Но мне жаль его, было жаль, а сейчас нет. Я больше Адриану сочувствую, а ни ему!

— Да, бедняжка столько вытерпел.

— Ребёнок-раб… Я помню его таким. И это зрелище, дорогая, не то, что жалкое, а страшное!

— Да он и сейчас, хоть взрослый, но ребёнок.

— Наверное…

Меж тем Адриан по возрасту был всё же не ребёнком. Он юный, а ни маленький.

Договорить Фелиция не успела, ибо с прогулки вернулись их сыновья: один приёмный для одной, другой родной для второй. Фил вошёл с такими словами:

— Всё-таки я пришёл к выводу, что он дебил!

Адриан его не услышал, так как Люсинда просилась к нему на руки, бегая вокруг его ног, виляя хвостом, не давая и шагу ступить. Это всегда означало у неё: «Возьми меня на ручки».

Мать поинтересовалась у Фила, про кого он говорит. И сын ответил, что о дяде Джеральде. Вчера юноша винил себя в попытке родственника покончить собой, а вот теперь думает, что это — чисто его решение. Фелиция согласилась с кровиночкой в этом. И не потому, что просто хочет поддержать сына, как ещё вчера сказала Конни. Но сейчас она попросила оставить эту неприятную тему. Молодой человек, радостно улыбнувшись, согласился:

— С удовольствием! Вот могу поделиться с вами своим счастьем: мне пришло письмо от Мэрбл! Я ей писал, не надеясь на её ответ, а она ответила! — он сел, потом опять встал. — Адриаша! Садись! Опять тебя Люсинда заграбастала!

Конни нежно улыбнулась, сказав, что собачка любит Адриана, что и удивительно, ведь раньше признавала только свою хозяйку.

— И что Мэрбл пишет, Фил, милый? — спросила тётушка, которая про себя изумлялась.

Кажется, племянник влюбился в свою знакомую, а раньше ведь пытался добиться взаимности от Эйлин. Констанция сама не ожидала, но это малость обидело её: лучше бы он и дальше добивался её дочери! Теперь, узнав его получше, поняв, какой он замечательный, великодушный и смелый человек, то, наверняка бы, Эйлин ответила ему взаимностью! Её мать догадывалась о её симпатии к Адриану, но почему-то не воспринимала такой возможный брак всерьёз: всё-таки он бывший раб, а девушка воспитывалась, как принцесса, и им будет сложно друг с другом. Меж тем Филипп ответил, что у его подруги всё хорошо, что она нашла в книжке своей бабушки рецепт каких-то плюшек, и сейчас они пользуются большим успехом у покупателей. Мэрбл очень счастлива за Филиппа, что он со всеми помирился.

— Надо ей обязательно ответить, — закончил молодой милорд. — Как ты думаешь, мама, написать, что я скучаю по ней, или ещё рано?

Фелиция, сцепив руки, спросила, а скучает ли он. Ей пришлось вовсе не по душе, что сын, аристократ, влюбился, кажется, в простую продавщицу, у которой имя-то даже придуманное, и понятно, какое низкое образование у её родителей, если оно у них вообще имеется! Лишь Адриан смягчал сердце тётушки, будучи в прошлом рабом… Но всё же ответ сына на её вопрос показался просто плевком в душу:

— Да! Безумно скучаю по Мэрбл!

— Ты ей намекни, что скучаешь, — улыбнулась тётя Конни, тоже в душе преодолев себя. Он забыл воспитанную, богатую Эйлин и переметнулся к какой-то продавщице! Нервно сглотнув, женщина снова заставила себя улыбнуться и добавила: — И прямо не скажешь, и не промолчишь. В случае чего не покажется, что ты навязываешься.

Лицо юноши озарилось радостной улыбкой, и показалось на миг, что от неё даже стало светлее на душах.

— Точно! Спасибо тебе огромное, дорогая тётушка!