– Красноармеец Некрасов, - выкрикнул командир в звании майора.

– Я!
– громко сказал я и сделал три уставных шага вперёд.

– А я твою пятнистую рожу помню. Вчера награждали, - узнал меня комдив.
– Ты я смотрю везунчик.

– Красноармейцу Некрасову присваивается звание сержанта, и сержант Некрасов награждается медалью «За Отвагу».

Мне вручили медаль и треугольники, восемь штук, по четыре на гимнастёрку и на шинель. После этого сообщив как я рад этому и служу Союзу, и вернулся в строй, где ещё троих разведчиков наградили медалями. Дальше командиры ушли, а наши остались. Озёров Бурова сделал своим замом, прошлый погиб два дня назад, а я стал командиром нашего отделения. Блин, надо с ребятами нормально знакомится. А весело, прибыл воевать, и за три дня звание и две награды честно заработал. Вот что значит оказаться вовремя там где нужно. Ну что ж, будем осваиваться в роли командира отделения. Чёрт, да я фрегатом командовал, неужели тут не справлюсь?

Резко присев, над головой тут же свистнуло несколько пуль, я совсем сел в окопе, и сказал своим бойцам:

– Пристрелялся, гад. Семёнов, сними его из своей трофейной снайперки.

– Есть, - козырнул боец, и стал готовится к выстрелу.

С момента как прошло награждение второй медалью, прошло аж два месяца. Пролетели Новый Год и январь, конец февраля наступил. За это время повоевать пришлось изрядно, и надо сказать опыт у меня в работе армейского разведчика рос не по дням, а по часам. Правда, хочу добавить, что больше такого взрывного роста в званиях и наградах не было, запомнили меня штабные работники, и старались не подтверждать наградные листы. Так что за эти два месяца я лишь третью медаль «За Отвагу» получил и звание старшего сержанта, заменив отправленного в госпиталь тяжелораненого Бурова. Озёров ещё месяц назад ротным стал, нашего нового взводного четыре дня назад убили, теперь я командую нашим взводом из тридцати трёх бойцов, я тридцать четвёртый. А ведь по довоенным штатам во взводе полагалось быть пятьдесят активным штыкам. Кто-то из госпиталя вернулся, новички прибывали, но потери всё же были. Стоит добавить, что в нашем взводе их меньше всего имелось, но были, не без этого.

В данный момент я с одним отделением своих бойцов провожу довольно серьёзную операцию, её разработал штаб нашей дивизии. Нам придали трёх артиллеристов, один был радистом, и вот приказ нужно выполнить, а у меня сложилась репутация везунчика, у которого почти всегда, было всё же несколько неудач, всё получается. Линию Маннергейма мы уже прорвали, она в тридцати километрах позади, месяц назад деблокировали нашу дивизию, и сейчас вышли на оперативный простор. Только была одна проблема. Единственная дорога, где может пройти техника, повтор с трактором и отвалом тут не сработает, была перекрыта деревней, превращённой финнами в укреплённую крепость. Каждый дом что дот. А за деревней в укрытиях несколько батарей тяжелых гаубиц, до двух дивизионов, что обстреливали дорогу и не давали нашей дивизии двинуть дальше. Задачу ставил лично комбат, обойти деревню, найти хорошее место для корректировщиков, и навести наши гаубицы на финские. Почему группа небольшая, понять тоже можно. Финны не дураки и все места переходов перекрыты секретами и кукушками. А малой группой по-тихому пройти можно. Вот мы и прошли. Отработали просто восхитительно, три батареи напрочь разнесли, ещё две потрепали, когда финны начали нас искать. Не знаю что нас выдало, но обнаружили. Назад нельзя, в тыл тоже, вот и я исполнил мазурку, сделал хитрый ход. В тылу деревни был глубокий овраг, километрах в трёх от её окраин, и через него перекинут мост.

Охрана небольшая была, что тут мост, так, однопролётный, отделение солдат при двух станковых пулемётах. Гранатами их закидали и пулемётом подавили. Дальше бойцы оружие собирают, уцелевший станковый пулемёт к бою готовят, а я думаю, что теперь нам делать. Окружили, гады. Уже около батальона вокруг. Подумав, интересная идея пришла, подозвал сержанта-корректировщика, и спросил у него:

– Накрыть финнов сможешь?

– Сделаю. Но может и нас зацепить.

– Мы в окопах, а они в чистом поле, вот как из станкового пулемёта с десяток скосили, так что давай. И сообщи наши координаты, чтобы случайно не накрыло.

Идея состояла в том, чтобы заставить залечь финнов, а желательно вообще бежать от губительного обстрела куда подальше, а мы в это время тихой цапай слиняем по дну оврага. Это если финны его не перекрыли. Я бы перекрыл. Противник уже метров на сто подошёл, знал, что нас немного, стрельба была страшная, парни ещё починили ручной пулемёт, и теперь он дополнительно работал, однако финнов было куда больше, последний рывок и те ворвутся в окопы, но тут разверзлись врата ада. По-другому и не скажешь. Тряся головой, слегка оглушило близким разрывом, я полз по окопу, переползая через лежавших парней, и наткнувшись на сжавшегося сержанта-корректировщика, схватил его за шкирку и затряс, крича:

– Ты скотина какие координаты дал?

Тот вряд ли меня от грохота вокруг вообще слышал, но пытался что-то вякать. Прижав ухо к его губам, услышал:

– Сорок снарядов должны выпустить.

Тут вскоре действительно стихло. Вскочив, я осмотрелся, и закричал парням:

– Быстро собираемся и уходим. Забираем всё ценное.

Мост горел развалинами внизу, прямое попадание, но мы, забрав двух раненых, несли на плащ-палатках, споро улепётывали из этого квадрата. Хорошо серьёзных потерь нет, ранеными и оглушёнными обошлись. Рация разбита, правда, радист её не бросил, подотчётное имущество, нужно предоставить для списания, сообщить что стреляют по нам не можем, однако шанс появился, и мы им воспользовались. Первые четыре снаряда рванули в гуще строя финнов, бегущих на нас в атаке. Да так, что чуть ли не роту слизнуло с поля и дороги, ещё около взвода контузило, а дальше началось. Снаряды рвались перед нами, вокруг нас и за нами. «Точность» поражала. Сейчас же отбежав на двести метров, поднялись по склону, и скрылись в кустарнике, за которым был лес. Мы уходили в сторону глубокого тыла противника, если шанс оторваться и был, то только там. Правда, сколько раз оглядывался и изучал финнов в бинокль, всё равно никаких попыток преследовать нас, не заметил, похоже те сильно дезориентированы были обстрелом. Батальон сильно пострадал и был рассеян. Ну и ещё то что вокруг стояла ночь. Ведь наша артиллерия накрыла финнов в полночь, и бой с батальоном начался ближе к трём утра. Я помогал корректировщику наводить на финские батареи, тот с моих слов и вёл огонь. Довольно точный. Скоро рассвет, нужно уйти как можно дальше и не наткнутся на секреты.

Была краткая остановка, нормально раненых перевязали, а то наспех, только чтобы кровь оставить. Я сам всё сделал, в одном месте удалил мелкий осколок, засевший неглубоко. Пока отдыхали, двое разведчиков сбегали к дороге, мы двигались параллельно ей. Сказали, что там несколько машин прошло, и санитарный обоз идёт в сторону уничтоженного нами моста. Пусть случайно, но всё же нами. Ох влетит же мне за него. Мост должны были захватить целым наши передовые части. Полковник именно так и говорил. Тут ещё наблюдатель сообщил, по нашим следам идёт группа финнов, по экипировке и вооружению на солдат из секретов не похожи, больше напоминают диверсантов что любят работать в наших тылах. Мы с ними часто сталкиваемся, неприятные мальчики, могут смертельно удивить. Правда, и мы тоже не сопляки. Опыта набрались, воюем как надо. Только не в том состоянии как у нас сейчас.

– Два десятка. Битые падлы, нахрапом не возьмёшь, засаду устроить, так половина уцелеет, и даст нам прикурить, - закончил доклад наблюдатель.
– Минута и они будут тут. Был бы тут весь наш взвод…

– Ясно, уходим. Милютин, задержишь их, выпустишь один диск, и за нами. Егоров прикроешь Милютина. Не геройствуйте, приказ только задержать на пару минут.

Мы отбежали метров на сто, когда сзади застрекотали автоматы и пулемёты. А бежали к дороге. С диверсантами я связываться не хотел, это такие черти, что вцепятся в загривок, не отцепишь. А дорога, дорога может помочь, если транспорт захватим. Выскакивать на дорогу мы не стали, выползли на обочину, и я тут же расслышал гул моторов, а когда появилась легковушка в сопровождении грузовика, приказал: