— Что ты такое несёшь?! — взвизгнула Конни.

Джеральд, сжав кулаки, бросился на племянника. Он хотел ударить молодого человека, как тут его руку перехватил Чарльз.

— Успокойся! Фил-то тут при чем? Ещё его побей! Живодёр! Леди и джентльмены, выстраиваемся в очередь! Мальчик-девочка-мальчик-девочка! И дружненько в этот дом… как и его там? Ага, в дом на окраине ранчо! Тут так принято!

— Джеральд! — возмутилась Конни. — Что тут происходит?! Сделай же хоть что-нибудь! Что себе позволяет этот старикашка?!

— Браво, молодой человек! — продолжал меж тем «этот старикашка». — Похлопайте Филиппу! Филипп, — уже серьёзна обратился он к нему, — я восхищаюсь вами! Моя коляска к вашим услугам…

— Спасибо огромное…

Бедный Адриан вряд ли мог осознать, что сейчас решается его судьба. Он ничего не понимал, абсолютно ничего. Над ним вволю поиздевались, избили, а сейчас рядом хозяин, которого боялся до безумия. Если у Его Светлости сэра Филиппа всё получится, то его, Адриана, ждёт совсем другая жизнь, без унижений и побоев, но в тот момент несчастный, прекрасный раб не понимал этого. Он очень плохо себя чувствовал, его трясло, знобило, и ему было страшно, так страшно, будто его ждёт смертная казнь, а палачом назначен сам дьявол.

— Так, кажется, речь уже зашла о похищении чужих рабов, — с угрозой в голосе сказал Джеральд. — Фил, я кому сказал?! Отведи его…

— Джерри, — спокойно прервал его Чарльз, который сдержался, чтобы не накричать, — что ты упрямишься? Видишь, куда завела тебя твоя жестокость. Изверг, садист, живодёр! Какая слава пошла о тебе…! Почему ты так бурно реагируешь на любую просьбу продать Адриана? Улыбнулся бы, сказал: «Мне очень приятно, что вам понравился мой раб, но он не продаётся». Вот и все! Делов-то?

— Действительно… — пронеслось среди присутствующих.

— А ты так реагируешь, будто бы тебя попросили… невесть что! Это ведь уже подозрительно. Ты его любишь?

— Люблю, — неожиданно ответил Джеральд, — я не могу жить без него…

И среди присутствующих пронеслись удивлённые возгласы в стиле «Это ещё что такое?!»

— Ну, раз любишь, что бьёшь-то тогда? Друзья, не шумите, пожалуйста! Нет ничего такого в любви. Я вот тоже люблю, до сих пор люблю, свою любимую книжку детства, которую мне бабушка читала. И что тут такого? Ничего. Или… — он задумчиво взглянул на хозяина дома: — Тут что-то не так? Значит, любовь какая-то странная… Я вот не стану свою книжку драть, странички поджигать, к картинкам мерзости пририсовывать… Я лучше сахарную булочку с молочком поем, детство вспомню, перечитывая любимую сказку. Ещё и внученьку посажу рядом. А ты? Может быть, ты ему, Адриану, объекту любви, мерзости какие предлагаешь? Или заставляешь его пытками что-то делать?

— Ты что несёшь?! — Джеральд покраснел от злости и ярости, сжав кулаки.

Напряжение застыло в воздухе. Все пребывали в шоке, переводя взгляды с хозяина на замученного красавца-раба и наоборот.

— Я несу? Это твоё поведение «несёт»! Ты же на извращенца похож! Чего позоришься? Раз уж довёл себя до такого, продай его. Или хочешь и дальше выглядеть так, будто бы влюбился в мальчика? Не мучь ни себя, ни его. Продай. Я бы сам попросил купить, но раз уж этот благородный молодой человек выбрал его как подарок дедушки, я встревать не стану.

— Нет, никогда я его не продам! И не отдам!

— Да? Лучше позориться? Всё уже слишком далеко зашло! Если даже ты и будешь себя прилично вести, молва уже пошла.

— Пусть так! Но не отдам!

— Всё же, в чём дело? — задумчиво произнёс Чарльз. — Извращенец решил дальше позориться, наплевав на то, что ломает себе жизнь?! И, — заметьте, — жизнь своим близким тоже ломает! Что про Констанцию и дочерей скажут? Что они делать будут? О них подумай! Да тебя же теперь ни одно приличное общество не примет, а достопочтенные джентльмены начнут прятать от тебя своих сыновей! Если ещё сами не попрячутся. Я вот лично этим и займусь! И Фреду посоветую. Кстати, мистер Мартин… — Чарльз подмигнул ему, — вас это тоже касается! Вам тоже не мешало бы последовать нашему с Фредом примеру! А то Джеральд у нас чего-то попутал!

— Ты чего несёшь?! Это же оскорбления чистой воды!

Он ушам своим не верил, не верил, что такое можно сказать в его адрес! Всё внутри клокотало от ярости и ненависти.

— Или же… — продолжал рассуждать Чарльз, не обращая на его возмущения никакого внимания. — Джеральд вообще-то не похож на извращенца… Скажи! А этот юноша, — он указал на Адриана, — не сын ли той самой рабыни?

Зависло молчание. Будто бы раздался выстрел, все испугались и затихли.

— «…той самой рабыни»? Это ещё кто такая? — первой в себя пришла Констанция.

— Адриан, а-ну, пошёл вон отсюда! — очухался Джеральд и закричал на него.

— Нет, никуда он не пойдёт, — заступился Фил. — И не смей с ним так разговаривать!

— Тогда вдвоём пошли вон отсюда!

Рука Адриана задрожала.

— Выйди на свежий воздух, — мягко сказал ему Фил. — Я тут постою, но скоро приду к тебе, — и бережно обнял его, как родного, младшего брата. — Обещаю, я быстро. Мне надо… морду ему набить… Я заберу тебя с собой, и всё у тебя будет хорошо…