– Так вот, маркиз вдруг принялся рассказывать мне о совместных делах с верховным судьей Вайхесом. Помнишь, на суде...

– Да, помню, - поспешно перебила я, а Этьен прищурился. Надо молчать!

– Так вот, оказалось, что судья не раз оказывал маркизу услуги за определенную плату. И не только маркизу, но плата отличалась в зависимости от того, кто был перед ним. Чаще же всего на удочку попадались доверчивые молодые девушки, до которых судья был большим охотником.

– И что же тут странного?
– спросила я.
– Недаром его назначили, чтобы вынести Анри обвинительный приговор.

– Недаром, конечно. Вайхес беспрекословно повинуется магистрату, за это его и ценили. Но ладно маркиз. Допустим, заела совесть, пусть я в это ни капли не верю. Мы тут же выдвинулись на квартиру Вайхеса. И знаешь, что там нашли?

– Что же?
– стало вдруг страшно.

– Ничего. Только кровать в черных пятнах. Думали, кровь под воздействием заклинания, оказалось, сажа. И на простынях горстка пепла. Что-то мне подсказывает, Полли, что пепел этот когда-то был судьей Вайхесом.

Вот теперь мне стало страшно! Настолько, что задрожали руки, а голос неожиданно осип:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что судья пропал, хотя слуги твердят, что хозяин вернулся накануне и лег спать. Окно открыто, но под ним - никаких следов. Я даже пытался унюхать хоть что-то, но знаешь, чем там пахнет? Ничем. Будто кто-то выпил из воздуха все запахи.

А у меня внутри билась только одна мысль: неужели Анри узнал? Сама гибель Вайхеса могла быть совпадением. Думаю, у него множество врагов. Но маркиз Авертас? И если так, было всего два человека, которые могли поделиться с Анри истиной - Фил и Пьер. Филипп молчал, даже в ссоре не раскрыл брату моего секрета. Оставался Пьер. Но зачем? Зачем он так со мной поступил?

– А теперь, собственно говоря, вопрос: я чего-то не знаю, Полли?

Я молчала. Сил говорить не было. Это была не истерика, а беспросветная паника. Меня кидало то в жар, то в холод.

– Полли, тебе плохо?
– встревожился Этьен.
– Подожди, налью воды.

Он попытался дать мне в руки стакан, но я не могла его удержать, и герцог сам приложил холодное стекло к моим губам. Я медленно пила воду. В голове прояснялось, но страх только возрос. Если Анри узнал... Значит, он убил Вайхеса? Тогда Этьен найдет его и арестует. Нельзя!

– Полина, твоему жениху пока ничего не угрожает.
– Этьен правильно истолковал причину моего молчания.
– Просто скажи, была ли у графа Вейрана причина убить судью Вайхеса? Конечно, не считая того, что он руководил судебным процессом.

– Была, - выдохнула я.
– Но он не знал!

– Значит, узнал.

Этьен кивнул каким-то своим мыслям, затем взял плед, сложенный на кресле, и укрыл мои плечи. Я постепенно согревалась и приходила в себя. Не верю!

– Анри не мог его убить, - обернулась к Этьену.
– У него нет магии.

– А вот в этом у меня есть повод сомневаться. Боюсь только, что магия графа Вейрана сменила свой цвет с белого на серый. Это бы многое объяснило.

– Думаешь, он стал магом пустоты?
– ужаснулась я, вспомнив безмолвных теней, окружающих башню пустоты.

– Я допускаю это, Полли. Видимо, мне стоит найти графа Вейрана и поговорить с ним. Не беспокойся, только поговорить.

– Не надо!
– Тут же снова всколыхнулся ужас. Раз Анри принялся мстить, кто запретит ему лишить жизни и Этьена? Он ведь... Он ведь руководил допросами, этого не изменить, и Анри ненавидит его.

– Не бойся, - тепло улыбнулся герцог, обнимая меня за плечи.
– Я не по зубам Анри Вейрану вне зависимости оттого, в какие цвета окрашена его магия. Я старше и опытнее, а он - всего лишь мальчишка, который вдруг обрел непонятную силу.

– Только бы ты не ошибался, Этьен.

Герцог проводил меня до спальни, а сам зашел к сыну - и направился в кабинет. Я слышала, как стихают его шаги. И думала о том, что, если бы не поздний час, бросилась бы к Пьеру. Потом решила, что Пьер все равно придет сам. Его признание не давало мне покоя, и, будь моя воля, я бы больше не встречалась с магистром пустоты, несмотря на теплые чувства, которые к нему питала. Бесплотная надежда - это жестоко. Но еще более жестоко сначала её дать, а потом забрать.

Внутренний голос напоминал, что я сама решила отказаться от Анри и забыть его.

И тот же голос твердил, что раз Анри пошел к Вайхесу, значит, ему не все равно. Как бы он ни старался выказать безразличие, здесь им и не пахло. Вот только разве мне стало легче из-за его поступка? Нет, только возрос страх. Вскоре он вырос до необъятных размеров! Вайхес - первый. Кто потом? И хотелось уже бежать на поиски Анри, чтобы попросить остановиться, пока не поздно. Умолять о прощении, о том, чтобы он бросил все и уехал со мной, куда глаза глядят. Только бы подальше отсюда: от магистрата с его интригами, от слишком понимающего герцога Дареаля, который все равно оставался главным дознавателем магистрата, от тайн рода. Туда, где нас никто не будет знать.