Возможно, это была какая-то маркетинговая уловка, чтобы убрать плохие отзывы в прессе после того шоу? Знали ли об этом парни? Или, о Боже... они вообще были в курсе?

— Это очень странно, — согласилась Имоджен. — Но одновременно и круто. Вот оно, Хейло. Твой большой прорыв.

Мне хотелось рассмеяться сестре в лицо, сказать, что она — сумасшедшая, но у меня появилось странное ощущение, что, похоже, она права. А если Имоджен права, значит, все скоро изменится.

ГЛАВА 34

ВАЙПЕР

«Вот черт, как же сегодня холодно», — подумал я, засовывая руки в карманы кожаной куртки, бредя по тротуару и проваливаясь в снег до лодыжек. Даже несмотря на шапку, которую я, спасаясь от холодного ночного воздуха, натянул по самые уши и шарф, обмотанный вокруг шеи чуть ли не до удушья, от порывов ветра, поднимавших каждые несколько минут ледяную крошку, лицо жгло, как от уколов крошечными иголками.

Был вечер понедельника, и как всегда по возвращению в Нью-Йорке, я отправился из Манхэттена в Дайкер Хайтс навестить самого любимого на свете человека — мою маму.

Мне всегда казалось, что так я возвращался в прошлое, в место, где всё началось. Проходя мимо старого дома Киллиана, я увидел в окнах гостиной мерцающий свет телевизора. Мать и отец Киллиана, как всегда, сидели и смотрели вечерние новости, даже теперь, десять лет спустя, когда мы выросли и разъехались. Странно и приятно было осознавать, что некоторые вещи навсегда останутся неизменными, даже если все остальное вокруг изменится.

Как мальчик, который жил в доме по соседству с Киллианом. Мальчик, которого мне сейчас хотелось послать к черту. Мальчик, который бросил нас... Да, каждый визит сюда всегда напоминал возвращение в прошлое.

Уличные фонари освещали узкую полоску заснеженного бетона. Я брел мимо аккуратного маленького дома того мальчика и остальной части квартала с плотно прижавшимися друг к другу зданиями, пока не пришел к небольшому кирпичному дому — месту, где я вырос.

В ночное небо поднимались клубы дыма, и на крыльце, как всегда, когда меня ждала мама, горел свет. Выступавший вперед вход и крыша были запорошены снегом, покрывавшим теперь и мои ботинки. Я поднялся по лестнице из трех ступенек и, оказавшись на маленьком крыльце, постарался хорошо отряхнуться.

Я уже потянулся в карман за ключом, но не успел его вытащить, как железная дверь открылась и на пороге появилась улыбавшаяся и одетая в свой привычный розовый халат с белыми цветами мама.

— Дэвид. — Теплое приветствие заставило мои замерзшие кости мгновенно оттаять, как и сопровождавший его быстрый удар в плечо. — Ты с ума сошел? Зачем нужно было приходить сегодня вечером? Гулять в такую погоду... Решил замерзнуть до смерти?

— Черт, женщина. — Я потер руку в месте удара. — Нет. Я всегда прихожу домой по понедельникам. Плюс, я же не пешком шел.

— Правда? — Мама уперлась руками в бока. Ее халат и тапочки в тон ни капельки не смягчали жесткого взгляда темных глаз. — Тогда почему у тебя мокрые джинсы? Прямо до середины голени. Бог знает, сколько снега набралось в ботинки.

Ладно, у меня и правда замерзли ноги.

— Я шел от станции. А не из центра города. Давай ты продолжишь орать на меня уже внутри, где можно снять ботинки?

— Не умничай со мной, — сказала мама, тыкая в меня пальцем.

— Я и не собирался.

— Угу. Не забывай, что твой острый язык достался от меня.

Я ухмыльнулся и, обняв ее за изящные плечи, притянул к себе.

— Как можно о таком забыть? — Я поцеловал ее темные волосы, заправленные за ухо. — А если серьезно, я сильно замерз. Так ты впустишь меня внутрь или как?

Мама хмыкнула, но распахнула дверь:

— Ладно. Входи уже.

Мы зашли в дом. Мама развернулась и пошла на кухню. Пока я разматывал шарф и снимал ботинки, до ноздрей донесся соблазнительный запах запеченной курицы с пармезаном — мое любимое блюдо.

М-м, угу. Не нужно озвучивать свои мысли. Она знала, что к чему.

Повесив пальто, я прошел по паркетному полу в недавно отремонтированную небольшую кухню и увидел маму, которая тут же протянула мне стакан с виски.

— Выпей. Это согреет.

Я широко улыбнулся и опрокинул в себя тягучую янтарную жидкость — виски подействовало, как и ожидалось, — потом кивнул в сторону двух тарелок на кухонной стойке:

— Говоришь, сумасшествие приходить домой в такую погоду? Тогда для кого ты готовила?