– И еще. Вздумаешь еще раз меня поливать или в воду макать – прибью. Не люблю я этого.

– Море можно не любить. Море надо уважать, – с диким акцентом коряво выговорил Виталий.

Но худой хозяин крохотного домика не стал продолжать философский диспут, лишь жестом показал, как пройти в крохотную пристройку, за которую уже было оплачено.

Маленький круглый человечек стоял у переговорной трубы и орал в раструб, обильно пятная его каплями слюны:

– Ганс, ты дурак! Ты полный дурак, чтоб тебя! Через три месяца с меня спросят результаты, а вместо обещанных сокровищ я получаю от тебя отчет о новом ремонте! Ты что, сдохнуть хочешь сам и меня за компанию прихватить?!

Из трубы неразборчиво буркнули, чем вызвали еще одну яростную тираду:

– Да, именно так! И я прекрасно помню, кто на самом деле вложился в эту проклятую авантюру! И кто финансировал и тебя, и твое ржавое корыто! А...

Крепкая ладонь прикрыла звенящую жестяную дырку на три десятка метров ниже, превратив вопли в придушенный хрип. Высокий белокурый мужчина-красавец позволил себе легкую брезгливую гримасу и подозвал застывшего рядом ординарца:

– Отто. В четвертом кубрике лежал ящик, который мы еще не выгрузили. Оставьте там три слитка, напихайте побольше ракушек с пляжа и отдайте этот ящик Пабло. Не сейчас, а где-то через полчаса. Скажешь, что мы нашли часть груза, пусть утихнет чуть-чуть. А то из-за этих истерик я вынужден больше времени тратить на бесполезные встречи вместо ремонта...

Дождавшись, когда в трубе уровень звука понизится, командир подводной лодки обронил:

– Я буду готов обсудить детали завтра в обед, когда мои ребята закончат латать пробитый борт. Пока же можешь провести инвентаризацию того, что подняли со дна перед аварией. И прошу, не трепли на всех углах. Нам не хватает еще, чтобы команда раньше времени слетела с катушек.

Опустив заслонку, Ганс не стал слушать ответ и прошел в середину комнаты, вырубленной в скальных породах. Висящие под потолком лампы желтоватым светом освещали широкий крепкий стол, на котором была расстелена детальная карта Вардена: со всеми островами, кусками искореженного древним ударом материка и отметками глубин, где информацию удалось собрать и проверить. Дремавшая в кресле рядом пожилая женщина в коричневой рубашке приоткрыла усталые глаза и поинтересовалась:

– Не резко ты с ним? Все же это последний наш нормальный контакт с аргентинскими контрабандистами.

– Перетопчется, Марта. Слишком часто он стал вспоминать, кто дал деньги на первых порах. И смеет забывать, что большую часть из потраченного мы уже вернули поднятым золотом.

Достав из тонкой картонной коробки длинную сигарету, женщина прикурила и выпустила вверх серое колечко:

– Я бы на его место тоже волновалась. Занять у синдикатов легко, отдавать трудно... Ладно, что у нас в планах?

Ганс замер над картой и задумчиво ткнул остро отточенным карандашом в одну из многочисленных отметок:

– Мы проверили уже три места. Осталось еще два. К сожалению, больше из бумаг не выжать, ты сама смотрела первоисточники и колдовала над переводами. То, что мы нашли одну из купеческих лоханок с мелочью – это счастье. Можем пока водить визгливого придурка за нос. И хватает на ремонт с прочими расходами. Но вот основной груз все еще в воде.

Заметив, как племянник недовольно косится на поднимающийся к потолку дым, женщина поднялась, аккуратно притушила сигарету и уточнила:

– Может, стоило все же перебросить сюда что-то лучше, чем несколько ящиков с боеприпасами? Я каждый раз боюсь, что вы не вернетесь из похода на этой лоханке.

Отложив карандаш, сын беглого эсэсовца лишь скрипнул зубами:

– Перебросить что? Дизельную подлодку и танкер с топливом? Или контейнеровоз, забитый наемниками с танками в придачу? Я молчу, что у нас банально не хватило бы денег на такое. Хорошо еще, что сумели собрать снаряжение и чуть электроники, которая частично сдохла при переброске. А установку ты видела сама. Эта местная самодеятельность меня бесит и пугает одновременно. Надо же было придумать помесь паровоза и коллайдера, которая половину посылок при отправке превращает сейчас в фарш. Плевать на золото, эти абстрактные скульптуры потом можно переплавить. Но людей и грузы жалко. И я не привык так терять экипаж...

– Тогда что будем делать?

– Плавать на местном железе, латать его с нашими специалистами. И искать, где в самом деле затопили эскадру с королевской казной. Часть ее мы нашли. Значит – легенда не врет. Осталось лишь проверить последние точки.

Мужчина оперся сжатыми кулаками на стол и мрачно уставился в слабо освещенный угол:

– Черт бы побрал этого Тао. Мало того, что он наложил лапу на последний нормально работающий канал, так попытался кинуть и нас, и других компаньонов.