– Нет, наагасах, новых неприятностей я пока не нашла, - заверила мужчину девушка.
– Я о другом сказать хотела. Меня в последнее время это так мучает, что я больше молчать не могу.

Риалаш ощутил беспокойство, а Дарилла почему-то смутилась, опустила глаза, а затем резко подняла их и решительно посмотрела на нага.

– Наагасах, вы мне нравитесь, - произнесла она.
– Нравитесь как мужчина. Очень сильно нравитесь.

Риалаш замер, поражённый этим признанием. Появилось смятение, мысли почему-то запутались, а вот инстинкты даже не пошевелились. Девушка смотрела на него исподлобья, словно ожидала осуждения за своё признание. И наагасах почувствовал укол вины. Он взял в свои ладони руку Дариллы, с нежностью провёл по её коже пальцами и тихо прошептал:

– Прости, я не могу ответить тебе взаимностью.

Девушка с шумом выдохнула и часто-часто заморгала, словно пытаясь сдержать слёзы. Вырвала свою ладонь из рук наагасаха и утёрла рукавом нос.

– Ну, я так и думала, - в дрожащем голосе прозвучала бравада, но он дрожал!
– Зато мне стало легче.

Она вскочила.

– Прости, - Риалашу было очень жаль её, и он ощущал себя виноватым.

– Переживу, - Дарилла нервно взмахнула руками, будто отмахиваясь от его извинений.
– Ну, подумаешь... что уж там... как будто я первая... К тому же я не влюблена. Вы мне только нравитесь! Переживу... Да я и знала, что так будет. Да, знала!

На её лице играла косая фальшивая улыбка, а глаза подозрительно блестели.

– Вы извините, что я вас разбудила, - торопливо произнесла она.
– Спите дальше, а я пойду. Меня ждут.

Она круто развернулась и зашагала прочь. Плечи её были гордо расправлены, но руки судорожно вцепились в полы кафтана. Риалаша затопилось острое чувство неправильности происходящего. Дарилла уходила, почти убегала от него, стремясь скрыться от его взгляда. Он наверняка так её обидел...

– Дарилла, - неожиданно для себя Риалаш позвал девушку, но та даже не подумала замедлить шаг.
– Дарилла, постой!

Он вскочил и проснулся.

Некоторое время наагасах не мог понять, что происходит и где он находится. Правдивая реальность сна никак не хотела отпускать его. В груди продолжало плескаться острое чувство сожаления и вины. Риалаш приподнялся и осмотрелся. Рядом пылал костёр, на другой его стороне позёвывал Миссэ. Дариллы не было здесь и в помине.

– Наагасах, что такое?
– Миссэ обратил внимание на возбуждённый вид своего господина и его учащённое дыхание.
– Кошмар приснился?

Риалаш перевернулся на спину, сел и отёр лицо ладонями.

– Что-то вроде того, - наконец ответил он.

Неприятный сон. Он оставил после себя не проходящее ощущение неправильности. Риалаш понял, что больше спать не хочет, и переместился поближе к костру. Чувство вины стало притупляться, и на смену ему пришли равнодушие и холодность. Они принесли с собой способность трезво мыслить. Что в этом сне было такого неправильного? То, что он нравится Дарилле? Или дело в другом?

– Миссэ, ты влюблялся?
– неожиданно для себя спросил Риалаш.

– Я?
– удивился наг.
– Да чаще, чем хотелось бы.

– И как это?

Миссэ с недоумением посмотрел на своего господина. Что это на него нашло? Но всё же ответил.

– Да по-разному. Влюблённости же разные. Где-то до одури в голове хочется затащить девушку в постель, где-то даже боишься лишний раз к ней прикоснуться... А иногда бывает нечто совсем непонятное. И это только влюблённости! С любовью-то вообще всё сложно...

– Почему сложно?
– не понял Риалаш.

Он не видел никаких сложностей. Если ты любишь, значит, любишь. Что ещё?

– Да иногда непонятно, любишь ты на самом деле или это что-то иное, - охотно пояснил Миссэ.
– У меня отец, когда первый раз маму увидел, захотел придушить её после десяти минут знакомства. Только инстинкты и остановили. До сих пор называет её ядовитой заразой. Правда, - Миссэ улыбнулся, - очень нежно.

– Но он же понял, что любит её?
– Риалаш всё никак не мог сообразить, какие сложности могут быть с любовью.

– Понял, но не сразу. Полгода доходил до этой мысли, - поделился охранник.
– Да и отец ваш далеко не сразу сообразил, что любит вашу маму. Столько глупостей наделал, пока не понял. Да и когда понял, натворил не меньше...

– А нежность... тепло...
– с недоумением протянул Риалаш.

– А что нежность?
– не понял Миссэ.
– Нежность почти все ощущают, но это ж не главное. Главное - любить! А как любить...
– наг замялся и развёл руками.
– Ну, это уж как кому повезёт.

Равнодушие и холодность отступили, освободив место растерянности и непониманию. Риалаш с озадаченным видом уставился в костёр.

Дарилла так и не вышла за пределы лагеря. Дошла до берега реки, села там и просидела почти до середины ночи. Неясное беспокойство терзало её. Может, это было предчувствие неприятностей? Но на следующий день ничего не произошло. Да и на следующий за ним тоже...