— Что ты задумал? Ты же дал мне слово, что казней не будет! — всполошилась Нелли.

— Я сдержу обещание, ничьи головы не полетят. Но виновные будут наказаны. Во-первых, надеюсь, что Богам хватит мудрости не допустить эту дрянь до последнего испытания. А во-вторых, Лихого и Лолиту немедленно схватят и препроводят за решетку, обоих ждёт выжигание магии и изгнание.

— Придержите коней, Ваше Величество, — вдруг раздался знакомый звонкий голос от двери спальни.

Так и есть, в пролёте стояла, опираясь плечом на косяк и подхватив одной рукой постельное белье, Лола собственной персоной, только это уже была не обычная миловидная девочка-служанка. На красивом лице кривилась саркастическая улыбка, а глаза так и горели ненавистью.

— Вы ничего не сделаете ни мне, ни Лихому, — продолжала служанка, вступая в комнату и закрывая за собой дверь.

— Почему же, многонеуважаемая Лолита Монруа? — королю еле удавалось сдержать гнев за маской холодного отчуждения.

— Потому что в этом случае я прикажу джину заживо сжечь мозг Гвейна ментальным воздействием, — прозвучало в королевский спальне.

Звенящая, чуть ли не осязаемая тишина повисла в воздухе. Казалось, напряжение, сковавшее Кандора Х, можно потрогать рукой и ощутить ледяное дыхание его ярости. Нелли же ошеломлённо смотрела на свою «дочку» и еле слышно прошептала, с трудом шевеля вмиг онемевшими от шока устами:

— Что ты такое говоришь, Лотти? Как…? Тейша…

— Мой джин, — подтвердила Лола, даже не повернув головы к той, что ее приняла, как своего ребёнка, и воспитывала почти два десятка лет. — Лихой, сам не подозревая, какой подарочек преподнесёт, решил сделать любимой приятное и украл для меня перстень. Чудный перстень, фианит прямо под цвет моих истинных глаз. Так что хозяйка Тейши действительно я.

— То есть этот приворот — твоих рук дело? — все ещё не верила Нелли.

— Нет, — презрительно скривилась служанка. — За это скажите спасибо матушке Гвейна. Уж не знаю, что Великий султан нашёл в этой прорицательнице, но он всерьёз решил усадить Гвейна на трон Веридора. И все бы ничего, от мужа-короля я не отказалась бы, но, во-первых, этот приворот на крови не может снять даже навороживший его джин, а во-вторых, шах Амир решил не утруждаться и ещё до кражи перстня приказал Гвейну через Тейшу устранить всех потенциальных претендентов на престол. Уж не знаю, как Гвейн предсказал отбор Истинного Наследника и шанс, который Боги подарят Лихому. Я не приказывала ему убивать брата, но после того покушения решила на всякий случай приказать Тейше оплести его ментальными сетями и по возможности отменить старый приказ. В конце концов, все само устроилось как нельзя лучше. Одержимый принц мертв, так что препятствий на пути к короне у Гвейна больше нет.

— Есть ещё ты, Синдбад и Его Светлость кронгерцог Джанговир, — холодно оборвал ее Жестокий король.

— Я Гвейну не соперница, а соратница, Его Светлость не явится на последнее испытание, а Синдбад…

— Ты приказывала слугам Светлейшей убить Ада?! — не крик, визг Нелли оглушил Кандора, но никак не Лолиту.

— Признаю, я была неправа. Синдбад куда полезнее не в качестве трупа, а в качестве, скажем, первого министра. Раньше у меня вызывала сомнения его преданность, но сейчас я знаю, чем его подкупить. Вернее кем. За возможность уложить в свою постель принцессу Кандиду, Ад не то что продаст мне свою верность, он свяжет себя магической клятвой навечно. Кстати, надеюсь, вы помните, Ваше Величество, что по правилам отбора Истинного Наследника всем, кроме Богов и их бесплотных слуг, запрещается разглашать имена претендентов и основания их участия, соответственно. Как жалко, что моя лучшая подруга Конда и ваш бриллиантовый брат так долго будут оставаться в счастливом неведении, впрочем, как и все остальные. Так что позвольте, Ваше Величество, будущей королеве, а ныне служанке, дабы не выходить из роли, последние дни поработать перед тем, как ощутить на голове тяжесть короны. И помните, что любой ваш выпад — и количество ваших детей начнёт сокращаться. Жаль, я не могу оставить Гвейна на потом, начав с его братьев и сестры. Все же Инквизитор — это всегда не вовремя.

Жестокий король силой воли подавил желание задушить мерзавку собственными руками и медленно, с достоинством вышел из комнаты, кивком головы предложив Нелли следовать за ним. Лолита выбрала беспроигрышный вариант шантажа — свою свободу на жизнь его сына. Возможно, девчонка блефовала, но Кандор никогда не рискнул бы жизнью своего ребёнка. Своей — хоть тысячу раз, но подставить под удар Гвейна… никогда.

— И я воспитала… такое… — раздался сзади сдавленный всхлип Нелли.

Что он мог ей сказать? Что она ни в чем не виновата? Что поступкам Лолиты есть оправдание? Нет, но и оставить ее один на один с этой болью был не в силах. Поэтому Кандор просто обнял ее, как любимую сестру, которую ни в чем не обвиняет и никому другому не позволит.

Нелли прильнула к его груди и тихо плакала. Единый, какой же она была дурой! Что тогда, на пороге двадцатилетия, когда на все его признания в любви и подвиги, иначе и не назовёшь, во имя неё, она высокомерно фыркала и называла его слабаком. Что тогда, когда она решила одним глотком убить его чувства и этим доказать их жалкость, выпив настойку и оборвав уже затеплившуюся у неё под сердцем жизнь. Что тогда, когда отдавалась его лучшему другу и вложила нож, направленный на Кандора, в его руку. Поздно. Слишком поздно было что-то менять теперь, но он по-прежнему был таким же тёплым и светлым.

— Я люблю тебя, Кандор, величайший из королей Веридора, — прошептала ему в плечо она.

Жестокий король ничего не ответил, только прижал ее крепче. Взгляд его, скользнув над черной макушкой, наткнулся на приказ о престолонаследии, до сих пор одиноко белеющий на подоконнике. Надо бы заново спрятать, а то ещё углядит эта новоиспечённая Монруа. Единый, а он и не подозревал, что его решение окажется настолько верным! Право, изменить порядок престолонаследия — вариант, который не привиделся бы самым либерально настроенным придворным даже во сне, а ярым консерваторам — в жутчайших кошмарах. А уж перенять что-то из враждебной Сараты — немыслимо! А как по его мнению, так если соседнее государство придумало что-то стоящее, не грех это перенять. Отныне и впредь власть в Веридоре, как и в Сарате, будет передаваться как по женской, так и по мужской линии, а на мужской трон сядет Истинный Наследник, которого благословят сами Боги. Если же среди претендентов нет достойного, у власти все равно останется его Конда. Ее Величество великая королева Веридора Кандида Кровавая. О том, как будут делить власть великий король и муж Конды, думать пока рано. Очень может быть, что это окажется один человек, особенно если дочка узнает правду своего рождения и решится обнародовать. В любом случае, решать будет в праве только она, никто не сможет силой или властью склонить ее к браку. Право выбора — вот что подарил Жестокий король своей названной дочери, тем самым лишив своих родных сыновей главного, самого желанного приза.

***

У этого знаменательного разговора был ещё один, четвёртый свидетель, притаившийся за скрытой дверью в тайный коридор. Точная копия Жестокого короля, только без шрама через все лицо и не прихрамывая, задумчиво проворачивала изящный перстень с фианитом — пристанище джина. Что бы мог Лихой сделать с этим! Стать властелином мира как минимум! О, если бы Лотти знала, что ее отвергнутый ухажёр, вняв принципу «я дал — я взял» или в его интерпретации «я своровал и подарил — я и обратно сворую», накинулась бы на него, видят Боги! Это же мощнейший рычаг давления и источник силы, а соответственно и власти.