— Я верю в тебя, дядя, — отчетливо произнесла Конда, сбрасывая с себя пологи, — и готова помочь тебе.

— Все слышала? И разговор со Светлейшей? — Джанго всеми силами старался скрыть волнение. Какое же облегчение на него накатило, что кто-то наконец разделит с ним его тайну!

— Да, — кивнула Конда. — А еще я давно догадывалась о тебе и знаю, что принцесса Холия не права. Как бы все не казалось на первый взгляд, ты не преступник.

— Спасибо, племяша, — по его щеке все же скатилась скупая мужская слеза, все же он до последнего не верил, что хоть кто-то поймет и не осудит его, а затем его губы растянулись в лукавой улыбке. — Ну что, подельники?

Конда оскалилась в ответ точь-в-точь как дядя и пожала его протянутую руку в знак "вступления в заговор".

Выйдя из портала, Светлейшая обнаружила своих слуг и святых отцов, раскиданных по полу. Видимо, они со всем рвением защищали репутацию своей госпожи, только их скромных сил тридцати человек оказалось недостаточно, чтобы предотвратить вторжение в покои "святой" одного демона с раненным на плече. Сам Одержимый принц обретался в спальне и бережно устраивал брата на широком ложе Содэ.

— Ваше Высочество, не могли бы вы не вытирать свои сапоги о мою простыню, а то, боюсь, следы ваших каблуков не отмоются и по Веридору пойдет молва, что мужчины придаются греху вместе со мной, не снимая сапог, — проговорила "самая верная и чистая дочь Единого", величественно вплывая в комнату.

— О Светлейшая, о вас ходят слухи и забористее, не чета новости, что я наследил у вас в постели, — фыркнул Эзраэль, пропуская целительницу к Гвейну. — Чего стоит одна история о том, как вы, лежа в первозданном виде на алтаре в главном храме Отче, поднимали… дух монахам, проводившим Большую Службу в честь сотворения Земли. Я так понимаю, вы символизировали плодородие, то есть стимулировали монахов плодить себе подобных.

— Грубо, Ваше Высочество, — уже исследуя ранение, отвечала Светлейшая. — Ваш отец иронизировал тоньше.

Рай решил не мешать ей и стал слоняться по спальне без дела, обозревая разбросанные всюду… хм, наверное, подразумевалось, что это ночные сорочки, правда, на взгляд принца, они с трудом покрыли бы внушительный бюст Содэ, да и цветом более всего подошли бы куртизанкам. Под ними обнаружилась пара книг, и, — кто бы мог подумать! — все о призыве демона. Никак, Светлейшая решила, что, раз все породы людских мужчин уже испробовала, можно и на другие расы перейти. Шутки шутками, а в последних главах древних фолиантов описывалось несколько весьма действенных способов воззвания к порождениям Хаоса, и Рай не мог с уверенностью заявить, что смог бы удержать в узде своего демона. Как там говорил дядя? "Учиться и признавать свое незнание и ошибки — не стыдно"? Что ж, действительно, заглянуть в библиотеку, полистать книги и научиться блокировать сильные призывы не мешало бы.

— Все, — вырвал его из раздумий голос Светлейшей, только вот прозвучал он бесцветно, как приговор.

Обернувшись, Эзраэль увидел, что кинжал на прежнем месте.

— Что "все"? — вскричал Одержимый принц. — Вы ничего не сделали!

— Я ничего не могу сделать, как, впрочем, никто иной, — Светлейшая встретила его вспышку спокойствием. — Он не менее получаса пролежал с кинжалом в сердце, а магии Жизни из артефакта едва ли хватает на больше. Принеси вы его на десять минут раньше, мне бы удалось его спасти, а так время упущено, как и шанс выжить. Сейчас идет его последняя минута.

Рай слышал, как сердце Гвейна, не в силах биться, едва-едва подрагивает, и вот вот остановится навсегда, и ничего не мог сделать! Даже если прямо сейчас порезать руку своим артефактом и призвать Жестокого короля, Кандору Х потребуется время, чтобы сгустить свою магию и обратить её в нужное состояние… Стоп! Рука остановилась на внутреннем кармане камзола, где была припрятана чистая магия Жизни из его артефакта. Конечно же! Он знал, что делать! Он слышал заклинание преобразования магии Жизни в кокон лишь раз, в Академии на лекции по Дарам. Тогда Гвейн сказал ему, что одна из причин папиного величия — способность пусть временно, но остановить саму Смерть. Принц тогда только хмыкнул на это "величие", думал, что подставляться так не надо, чтоб не пришлось себя в жизни консервировать, но заклинание слушал.

Рай вытащил баночку, слегка подрагивающей рукой сжал "белую дымку" и поднес её к груди Гвейна. У него было несколько секунд, всего одна попытка и не было права на ошибку. Он хотел уже открыть рот, чтобы произнести первое слово, как ногу под ножнами кинжала артефакта пронзила боль, словно лезвие раскалилось и добралось до кожи. Рай едва сдержал крик боли, а сквозь звон в ушах послышался возмущенный шепоток: что он творит?! Эта магия была им нужна совсем для другого! Это беспроигрышный вариант заполучить его Конни! Ясно же, что надо позвать папу, а не тратить свой шанс на исполнение заветного желания. Что? Спасать Гвейна? Пусть его король спасает, можно хоть сейчас позвать его. Кандор Х сильный маг и ради сына постарается управиться со своей силой побыстрей, а Гвейн подождет несколько минут. Чернокнижник все-таки, потерпит. Рай не знал, откуда взялись эти мысли, да и мерзкий шепоток не был похож на его собственный, но он будил в его душе нечто темное и необузданное, покоящееся на самом дне, и это была отнюдь не его адская сущность. В один миг исчезла его воля, всем заправляли только поднявшие голову черные чувства, которых до этого сдерживало в одночасье онемевшее благородство и потускневшая доброта.

Сердце Гвейна в последний раз трепыхнулось и затихло, а принц просто стоял, оглушенный исходящей от артефакта силой и заторможенно осознавал, что в этот самый момент душа брата отвязалась от тела и теперь улетучивается.

И тут взревел демон!!! Людской страх и невежество душили его всю жизнь и заставляли метаться в глубине сознания. В детстве папа, конечно, разрешал ему оборачиваться, но строго-настрого запретил показываться в таком виде кому-то из аристократов и послов. А после их откровенного разговора относительно его Конни стараниями короля принц запер свою адскую сущность навечно. И только один человек не только не чурался порождения Хаоса, а даже подружился с Эзраэлем. Гвейн. Единственный человек, который относился к нему без предубеждения и который не задумываясь пожертвовал бы жизнью ради него. И сейчас этот человек умирал у него на глазах, а человеческое сознание встало в ступор и собирается упустить единственную возможность спасти его! Адская сущность второй раз за день смела все воздвигнутые многолетние барьеры, но не обернуло тело огромный рогато-крылато-хвостато-когтисто-клыкастым монстром в кольчуге из чешуи, а всего лишь вывела из оцепенения человека. Рай встрепенулся и, еще не веря, что не перекинулся, и снова вытянув вперед руку с магией Жизни, на одном дыхании выпалил заклятие.