— Дополнительная сила и безопасность, — понимающе кивнул кронгерцог. — Все сделаю. На третью неделю луны.

— Поздновато, — недовольно покачал головой король. — План Светлейшей с отравленным гребнем для Конды и проклятым перстнем для Ада провалился, а значит, она скорее всего начнет предпринимать более решительные шаги. Да и на Гвейне уже два покушения и, как ни хотелось бы верить в обратное, новые не за горами…

Из размышлений кронгерцога вырвал вопрос Кандора:

— Слушай, брат, мы с Синдбадом так и не выяснили, что не так с его Дарами. К моему стыду, я понятия не имел, что у моего сына проблемы с магическим резервом. Судя по его поведению, он довольно сильный маг Жизни, — на этом месте Джанго усмехнулся; как же, отличительные черты всех магов Жизни бросались в глаза: едят за троих раз в день, спят по пять часов дважды в неделю, сильны несмотря на внешнюю невпечатляющую комплекцию, выносливы как волы и без женщины могут продержаться дольше трех дней только в случае смертельной опасности или прикладывая титанические усилия, чтобы заглушить зов самой Жизни. — Я вообще не понмаю, как такое возможно, фактически на двадцать лет "продырявить резерв", чтобы из него сила вытекала, стоит к ней только потянуться.

— Конечно, ты не понимаешь, — невесело усмехнулся Джанго. — Ты же у нас е старший в семье и не с рождения наследник, вот тебя и не учили. Дело в печати рода, Кандор. Если коротко и по сути, то ставит старший в роду, причем сковать может только Дары, отличные от его собственного, видит он же, снимает тот, кто поставил.

— А Ад тут при чем? — не понял король. — Не ты же навесил на него эту дрянь?!

— Если бы я навесил, я бы тебе не признался, — фыркнул кронгерцог. — Это дело рук того, кто считался старшим в роду после моего изгнания и сожжения. Его-то я и искал почти месяц и, не поверишь, нашел! — и внимательно глянул на Кандора, пытаясь понять, знает брат о "сером короле" или нет.

Тайно ничего вытягивать не пришлось, Его Величество сам тяжело вздохул и устало растер лицо руками со словами:

— Мог просто у меня спросить, я бы тебе все рассказал.

— И когда же ты узнал про восточного кузена? — спросил Джанго.

— Когда этот самый кузен первый раз попытался бросить мне вызов, предварительно озвучив причину своего намерения: он всем сердцем любит мою очаровательную невесту, свадьба с которой у меня не за горами.

Джанго так и застыл на месте. Он сам был не робкого десятка, но вряд ли бы решился открыто бросить такое признание в лицо своему правителю.

— Да-да, Скоморох всегда отличался искренностью и храбростью, порой перерастающей в отсутствие чувства самосохранения. Тогда он рассказал мне, что участвовал вместе со мной в поединке за "венец" Истинного Наследника и достоин Лилиан не меньше меня. Я тогда замучился растолковывать ему, что ничего против их взаимных чувств не имею, даже наоборот, безмерно рад за них, но свадьбу отменить ну никак не могу. Этот бесстрашный инициативный кандидат в покойники по три раза на дню пытался вызвать меня на поединок, все порывался или вырвать свою возлюбленную из навязанных брачных уз, или с честью сложить голову на поле боя.

— Мда, "любовная лихорадка" — это сила, — пробормотал Джанго, а сам думал, знает ли Кандор о Кандиде.

Король слабо улыбнулся: ему нравилась образность брата. Правда, Его Величество никогда не сравнивал любовь с болезнью, но жизнь порой наглядно демонстрировала, что пресловутые чувства выливаются в легкую форму помешательства.

— Кандор… — тихо позвал брата кронгерцг, решив обходными путями подобраться к щекотливой теме. — Скажи, почему ты назначил учителем Конды именно меня? Ведь в королевстве пруд пруди ученых магов, которые поли бы за честь обучать дочь короля.

Жестокий король давно изучил своего брата, и от него не укрылось, что это осторожный намек. Что ж, этим и должно было все кончиться, он сам давно решил, что если кому-то и откроет тайну, то только Джанго. Поэтому он ответил честно и сказал даже больше, чем хотел, откровения сами полились рекой, как будто давно ждали, когда же он выговорится:

— Любой учитель повел бы Конду в Магическую Пещеру, чтобы узнать её Дары и впоследствии развивать их. Ученные маги далеко не дураки, им доподлинно известны законы наследственной передачи магии. Если внешнее несходство вполне объяснимо (мол, каштановые волосы юной принцессе, должно быть, от какой-то пра-пра-пра-бабки достались демон знает по какой линии, а кожа необычного оттенка, потому что она в разгар Красной Смерти родилась и все это последствия чумы двадцатилетней давности), то магия точна и глупым домыслам не поддется. Если бы Скоморох был при дворе все то время, что Конда взрослела, естественно, ни для кого бы не было секретом его отцовство. Даже не знаю, как бы мы ту ситуацию разрешали. У меня как вариант был план подарить другу какое-нибудь графство на юге и отправить Лилиан туда "погостить". Но Скоморох был резко против: не нужно ему ничего, видите ли, даже если королевский подарок с лихвой искуплен его собственной кровью. Знаешь, я специально заказал "Сильных мира сего", чтобы иметь возможность хоть иногда смотреть на его "живой" портрет и на несколько мгновений представлять, что он рядом со мной, совсем как раньше, даже угол нужной страницы примял и книгу на первый стелажу двери поставил, чтобы долго не искать. Мне его очень не хватает, Джанго, — голос Жестокого короля неожиданно дрогнул. — Знать, что второго такого человека не было и не будет и такого друга ты больше никогда в жизни не найдешь, и тут же вспоминать, что он погиб, спасая тебя, а ты — величайший маг, в Хаос! — единственное, что смог для него сделать, это быстро убить, чтоб не мучался… это больно. Он был невероятен: всю время, что я его знал, он не пытался вырвать у жизни все, что можно и что нельзя, а добивался, доказывал — не кому-то, а сам себе! — что он заслужил что-то. Хотя только для себя он желал только Лилиан. Знаешь, до нашей встречи я думал, что равняться на кого-то — это черта тех, кто сам и себя ничего не представляет. А узнав Скомороха, я понял, что я многому мог бы у него поучиться. А еще — что мне никогда с ним не сравниться. Честное слово, если бы тогда на отборе победил Скоморох, для меня было бы честью служить такому королю. Он был лучшим, Джанго. Намного лучше меня.

Джанго раньше никогда не слышал от брата таких длинных исповедей, да и утверждений, что кто-то превзошел его. Кронгерцог не помнил брата до своего сожжения, а когда они встретились на его судне, увидел перед собой уверенного и твердого короля, по праву считающегося сильнейшим правителем всего магического ира. Джанго не довелось познакомиться со Скоморохом, однако о его подвигах он был наслышан. Наверное, брат по большей части прав насчет него. Только одно не мог принять Джанго: утверждение, что Скоморох мог бы стать лучшим правителем, чем Жестокий король. По мнению кронгерцога, если кому-то и было место на престоле Веридора, так это Кандору.

Однако Джанго развивать эту тему не стал — были вопросы и насущнее.

— Слушай, Кандор… а ко мне не так давно во се приходили Рагнар и Веридора. Кроме того, что помогли мне с "серым королем", они сказали мне, что ты сделал метки только для троих претендентов. Как я понимаю, у артефакт Конды только защитный.

— Правильно понимаешь, — кивнул Кандор. — Мое решение ты знаешь. Конде нет нужды участвовать в отборе. Более того, я против этого. Конечно, никого не убьют, но заключительные поединки обычно без пострадавших не обходятся, да и испытания — жесткая штука.