— Не скажу, что до конца поняла вас, но можно попробовать, — задумчиво проговорила Кандида. — Не хотелось бы, конечно, чтобы покушения были.

— Боюсь, этого не избежать, — вздохнула Мариана. — Уже очень поздно, думаю, вам пора, Ваше Высочество. Могу я рассчитывать, что наш разговор останется между нами?

— Я сохраню в тайне, что вы в столице, — поднимаясь, сказала принцесса.

— Ваше Высочество! — окликнула девушку прорицательница, когда та уже перешагивала порог комнатки. — Я вижу, вы сочувствуете мне, потому что я вынуждена прятаться на родине. Знайте, вам тоже предстоит бороться за свое право самой строить свою жизнь, а не безропотно покоряться чужой воле. Вы не стремитесь к власти, однако она — сила и гарантия свободы. И чтобы быть свободной, вы должны быть сильней своих соперников и духовно, и магически. Вам будет намного сложнее, чем мне. Я могла сбежать, вам же остается только до конца сражаться за себя. Будьте сильной и помните, что ваш отец, я, Гвейн, когда мы снимем с него приворот, Джанго, Лихой поможем вам и всегда будем на вашей стороне.

Слова Марианы не выходили из головы принцессы всю дорогу. Что-то свербило на душе, но вот что именно, никак не удавалось уловить. И только у задних ворот Конда поняла, что смутило её: прорицательница не назвала среди тех, кто всегда поможет ей, Рая и Ада. Уж не они ли те самые соперники, которых она должна превзойти?

Дорогие читатели, спасибо всем, у кого хватает терпения дождаться конца истории))) обещаю по возможности выкладывать продолжение как можно быстрее)

В четвертой части раскроются некоторые из тайн дворца, а члены королевской семьи покажут свое истинное лицо после того, как обстоятельства или чужая догадливость прольют свет на их секреты. Удастся ли кому-то спасти Гвейна? Найдет ли король Мариану и что ждет её? Кому принадлежат примечательные замшевые сапоги любовника Светлейшей? Что важнее для короля: холодный рассудок и предусмотрительность или горячее сердце и справедливость?

С того самого дня дворцовая жизнь неуловимо изменилась. Если раньше слуги мельтешили то там, то сям только в дни грандиозных балов или торжественных приемов, то теперь коридоры полнились хлопотами и беготней круглосуточно, даже ночью. А все дело в том, что Его Светлость кронгерцог Веридорский вел, как и все некроманты, исключительно ночной образ жизни и разбирался со всеми образовавшимися после принятия его обратно в семью проблемами исключительно после захода солнца. А проблемы заключались в основном в одежде. Вкусы бывшего наследного принца Джанговира не изменили ни потеря титула, ни вынужденные лишения, ни корабельный быт. Джанго по-прежнему носил шикарную пышную смоляную гриву чуть ниже плеч, которой позавидовали бы многие леди, и тщательно ухаживал за своей внешностью (не в пример Его Величеству, которого устраивал любой маломальски опрятный вид, и удостаивалась внешность Кандора только пренебрежительной фразы хозяина: "И так сойдет"). Не раз лорд Див иронизировал на тему чистоплотности некромантов, на что Джанго, придирчиво рассматривая завитые, красиво уложенные локоны и подпиленные ногти идеальной формы, меланхолично заявлял, что он прекрасен везде и во всем: и во дворце, раскланиваясь с придворными на балу, и на кладбище, упокаивая живучих мертвецов. Кстати говоря, Его Величество, отбросив всякую сентиментальность, позволил брату хозяйничать в семейном склепе. "Души предков уже давно в царстве мертвых, и до своих прошлых тел им дела больше нет," — решил Кандор. Чем занимался Джанго среди трупов, никто не знал, а самоубийц подглядывать за некромантом не нашлось. Так вот очередной раз возвращаясь из склепа поздно ночью, он начинал обеспечивать себе "достойные кронгерцога условия существования", от которых через неделю взвыли все дворцовые. Они-то уже забыли, каково это, когда Джанговир Веридорский не корсар, а член королевской семьи. Первыми зарыдали придворные портные. Они уже рады были отказываться от денег, лишь бы не работать сутками, чтобы угодить брату короля, а последнее было ой как непросто, так как все костюмы непременно должны были быть разными, к тому же Джанго не носил один наряд более двух раз. Вторыми взвыли брадобреи, а уж дальше дело и до слуг с поварами дошло. "Совсем у Кандора тут распустились!" — возмущался кронгерцог, принципиально не замечая недовольных шепотков на тему "кто у нас вообще король?!".

После ночных бдений кронгерцог занимался с принцессой, причем последствия практических упражнений, опять же, ложились на нервно вздрагивающие плечи слуг. К слову, Джанго был сторонником того, что болтать, эо, бесспорно, хорошо, но магия хороша и результативна в действии, так что целиком теоретическим было только первое занятие, во время которого Конда сжато и несколько сумбурно излагала свои общие знания по видам магии:

— Магические способности есть у многих, однако зачастую они очень слабы, так что порой их не удается развить. Сильные магические особенности называются Дарами. Они специфичны и принадлежат к конкретному виду магии… А магия делится на Светлое и Темное искусство… и еще есть нейтральная магия…

На этом, собственно, и заканчивались все её обширные познания по общей классификации. Однако дядя и здесь увидел плюс:

— Мало, зато все верно. Действительно, магия делится на три вида и в простонародье называется светлой, темной и общей. Дары делятся соответственно. Светлое и темное различается тем, что для первого нужен огромный внутренний резерв, чтобы черпать энергию быстро и много, а для второго — умение поглощать магические потоки извне, преобразовывать и тут же выкидывать в виде заклинаний. Сложно сказать, какой способ удобнее. С одной стороны, в некоторых местах затруднительно тянуть из окружающего магию, а светлые, как говорится, все свое носят с собой. Однако их резерв может исчерпаться, причем теряются и магические, и физические силы, и долго восстанавливаться. Поэтому Кандор редко выбрасывает много энергии, чтобы всегда быть дееспособным. Склонность к Светлому и Темному искусству исключительно врожденная, нейтральная же магия доступна практически всем. Исключение представляют непереносимости, которые, как ни странно, свойственны магам с очень сильными Дарами. У Кандора, например, непереносимость бытовой магии, а у меня — зельеварения. Да-да, заговоры во время готовки снадобий — тоже отдельная ветвь магии, и если я надумаю сварганить какое-то зельице, пусть даже самое простое, у меня в лучшем случае ничего не получится, а в худшем — полгорода взлетит на воздух. Дар приобретается с рождением, чаще всего передается по наследству, однако милость Богов тоже имеет место. У мага может быть максимум три Дара, причем разных видов.

— Как это три? — не поняла Конда. — Один от матери, другой — от отца, а третий?

— Милость Богов, которую, кстати, в силах отобрать лишь Они сами. Например, Они часто одаривали при восхождении на престол Истинного Наследника, но об этом позже, пускай твои братья тоже послушают. Так вот, Дары. Как и видов, больше всего, конечно, нейтральных Даров. Бывают парные Дары, но они настолько редки, что дже не знаю, рассказывать ли тебе.

— Расскажи! — тут же попросила девушка, приготовившись жадно слушать.

— Ну хорошо. В древности виды магии делили не так, как сейчас, а, грубо говоря, на полезные и неполезные. Полезными Дарами считались те, что стали наследием других магических рас. Много веков назад эльфы, владеющие Даром Целительства, демоны страсти с Даром Обольщения, феи с Даром Стихии, драконы с Даром Прорицания, оборотни с Дарм Воина вымерли или же ушли в другие миры, смотря на какую теорию опираться, но их потомки-полукровки сохранили их особенную магию. Их было так мало, что люди начали всеми правдами и неправдами овладевать запретной магией. Кровавые подробности подробно освещать не буду, но бытовали легенды, что если выпить всю кровь кого-то из полукровок, то тогда их Дар достанется тебе. Богам, видимо, надоел этот беспредел, и они создали парные Дары. В такой связке два похожих Дара как бы срастаются воедино. Например, парой Дару Целительства является Дар Зельеварения, Дару Обольщения — Дар Менталистики, Дару Стихии — Дар Огня, Воды, Земли или Воздуха, Дару Воина — Дар Щита, Дару Прорицания — Дар Рока.

— Рока? Никогда о таком не слышала.

— Не мудрено, — усмехнулся Джанго. — Кто ж в здравом уме фактически продаст себя в рабство? Дело в том, что Роки не просто пророчат, они говорят с Богами и вершат их волю, а еще могут просить за кого-то перед Ними. Они видят все и способны изменить грядущее, если это не противоречит замыслам высших сил. Кому же не захочется заполучить такой бриллиант? Тебе братья рассказали про кронгерцогиню Порсульскую?

— Да, во время ужина вы выяснили, что она мать Гвейна и прорицательница, — кивнула Конда, умолчав, что во время того самого ужина виделась с ней самой.