— Слушай сюда, собачья морда, — процедил Козловский, — мой самоконтроль на волоске висит. Вы, уроды, посмели поднять лапу на мою женщину. Я тебя сейчас в кровавую кашу замешаю прямо здесь. Получу срок, но тебе уже всё равно будет. Ещё раз спрашиваю: где Настя?

— В-в-внизу, — тоненько проскулил Псиглавец, моментально растеряв остатки лоска. — В боксе в паркинге. Я ни при чём, этот придурок её сам приволок, без распоряжения.

Придурок Ословецкий, сидевший, как привязанный, понял, что бить сейчас будут его и сжался на стуле.

— К ней Тимур Ратмирович пошёл, — сдал он начальство с потрохами. — Разговаривать и убеждать.

— И Тимура тонким слоем размажу, — пообещал Козловский и тряхнул Псиглавца, как тряпичную куклу. — Веди!

Оставшаяся в приёмной секретарша, тихонько всхлипывая и тоненько подвывая от страха, беспорядочно тыкала в кнопки телефона, промахиваясь по цифрам.

— Отставить, — приказал Козловский и снова тряхнул Псиглавца. — Трубку положи! И не звони никому.

— Даша, делай, как он говорит, — послушно вякнул соучредитель «Белого клыка».

Секретарь послушно положила трубку и отодвинула телефон подальше. Костя поволок едва перебирающего ногами Псиглавца к лифту. Пока спускались, процедил:

— Если с ней хоть что-то случилось…

Провёл ладонью по горлу. Псиглавец сглотнул и едва не съехал по стенке на пол. Сейчас идея дёрнуть Козловского за рога казалась совсем, совсем непривлекательной. Затопчет же! И забодает. Чёрт бы побрал этого осла Валеру! Воистину, нет ничего страшнее инициативного идиота!

*

Я никогда не боялась темноты. Но сейчас, оказавшись в чужой машине, связанная скотчем, ощутила, как меня начало трясти, едва погас свет. Никогда не была верующей, скорее, причисляла себя к умеренным безбожникам, равно сомневаясь в существовании и бога, и дьявола. Только почему-то теперь я была готова молиться любому из них, чтобы он помог мне выбраться. Говорят, в падающем самолёте атеистов нет. Что ж, от себя я могла добавить, в какой ещё ситуации можно резко уверовать в кого угодно. Хоть в макаронного бога, хоть в паучиху Ллос, хоть в деревянного истукана! Потёрлась щёкой о плечо, пытаясь снять скотч со рта. Тот поддавался неохотно, но я не оставляла попыток. Щека уже горела от трения, когда дверь бокса вновь поехала вверх и внутри шагнул мужской силуэт. Чёрт, не успела!

Это был не мой похититель. Незнакомый мужчина средних лет, смугловатый, с коротким ёжиком чёрных волос. Он уверенно открыл машину, сел на водительское сидение, заблокировал двери и дружелюбно улыбнулся мне.

— Здравствуйте, дорогая Анастасия. Если пообещаете вести себя прилично и не орать, я сниму скотч с вашего прелестного личика. Впрочем, в машине отличная звукоизоляция, а на паркинге пусто. Поговорим?

Я кивнула. Болезненно поморщилась и ойкнула, когда он одним резким движением сорвал полоску скотча. Кожу словно кипятком обожгло.

— Так вот, Анастасия, произошло ужасное недоразумение, — мягко, вкрадчиво продолжил незнакомец, освобождая мои руки.

— Уголовно наказуемое недоразумение, — подчеркнула я.

— Вы всё не так поняли, — покачал головой мужчина, и я с ужасом увидела, как из его головы внезапно выросли два уха, похожих на собачьи, только более круглые.

Отшатнулась, больно ударилась плечом.

— Что-то не так? — заботливо поинтересовался собеседник и протянул ко мне… лапу.

Натуральную лапу, покрытую густой короткой рыжевато-серой шерстью.

— М-мамочки! — взвизгнула я и снова стукнулась о дверь. — Ваша рука!

— А что с моей рукой? — непонимающе спросил мужчина, рассматривая абсолютно нормальную ладонь.

— А… — я выдохнула. — Показалось, что…

И тут же замолчала, с ужасом наблюдая, как лицо моего собеседника обрастает шерстью и превращается в звериную морду. Морда щёлкнула зубами рядом с моим лицом, обдала вонючим дыханием, и я снова в ужасе забилась на кресле, пытаясь вырваться из страшной машины.

— Тише, тише, — словно сквозь туман, пробился ко мне обеспокоенный голос мужчины. — Настя, не волнуйтесь. У вас тепловой удар. Мой сотрудник нашёл вас на улице и привёз сюда, чтобы оказать первую помощь. Вот, выпейте воды. — Он протянул мне открытую бутылку, которую я тут же уронила. Руки дрожали, словно при болезни Паркинсона. — «Скорая» скоро будет. У вас галлюцинации и бред.

— Н-наверное, — согласилась я.

В тепловой удар и бред верилось куда охотнее, чем во в произвольном порядке обрастающего шерстью собеседника.