Когда начальнику генерального штаба Великой Армии Республики сообщили о приближении огромной массы кораблей, он ощутил, как по спине стекают капли холодного пота. Раез Цааву потребовалась почти минута на то, чтобы взять себя в руки и начать отдавать приказы. Когда из прыжка вышел флот Конфедерации Независимых Систем и пришел сигнал вызова, он только вздохнул.

— Соединить, — приказал Цаав, уже зная, кого он увидит.

Катарская морда, которая в последнее время все чаще и чаще являлась в кошмарах к Раезу, вежливо склонила голову и шевельнула ушами. Начштаба усмехнулся, скосив глаза на результаты анализа. Ему дважды пришлось чуть ли не матом с канцлером разговаривать, убеждая того не лезть в военные дела, но тот все же отдал приказ использовать с таким трудом собранные резервы. Как Раез не пытался воспротивиться, как не убеждал, что пока не будет выяснено, где носит «Рыцаря» с ударным флотом… А, да что теперь сетовать и вспоминать. Поздно. «Вот он, результат», — вздохнул про себя Цаав, оказавшийся в солидном меньшинстве, да еще и против того, с кем очень, просто неимоверно не желал сходиться в бою.

— Я прилетел заключать мир, а не требовать капитуляции, — заговорил Мирр выпрямившись. — Мы не откроем огня, пока этого не сделаете вы. Я хочу закончить ненужную и бессмысленную войну. Мы с вами клялись в первую очередь спасать и защищать жизни, а не отнимать их. Решайте, адмирал.

Раез Цаав кожей ощущал, как на нем скрестились взгляды. Воротник мундира впервые показался ему удавкой. Бисеринки пота собрались вдоль лба. Никогда он не думал, что ему выпадет принимать такое решение. Страх ответственности сдавливал грудь, но ему не на кого было переложить ее. Время утекало, нервы у всех на пределе. Неосторожное слово, жест, движение или банальная оплошность и на Корусант посыплются пылающие обломки сотен кораблей.

Взглянув в глаза цветной и четкой ростовой голограмме, он сжал кулаки и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ответ лежал на поверхности.

— Не стрелять, — приказал Раез Цаав, по сути, парой слов остановив войну.

— Выделите место моему флагману на орбите, адмирал. Я спускаюсь на поверхность. Пора донести до сената то, что они упорно не желают слышать и понимать.

— Разумеется, сэр, — кивнул Раез улыбнувшись. — Добро пожаловать на Корусант.

— Благодарю, и надеюсь, вы удостоите меня чести, позволив лично пожать руку столь мужественному человеку.

Конечно, смерть канцлера внесла определенные коррективы и изрядную суматоху, но появление Мирра весьма благоприятно сказалось на выборах нового. Дрязги и закулисные игрища могли бы тянуться долго, но с армадой миротворцев над головой всем как-то резко не до мелочей стало. Весьма неожиданным для сенаторов стало предложение Бейла Органа избрать канцлером Падме Наберри Амидалу. Та в последнее время совсем отошла от политики но, во-первых, была весьма и весьма популярна в народе, а во-вторых, как раз ее беременность и позволяла надеяться на скорый и добровольный отказ от высокого поста. К тому же — ее хорошо знали и не сомневались в том, что она последняя, кто решит узурпировать власть. В общем, как временная мера, только для того, чтобы было кому от имени Республики договор о мире подписывать, она всех более чем устроила. Давно сенат не был столь единодушен. Одно только то, что избрание канцлера без второго тура обошлось, уже о многом говорило. Последний раз такое чуть не четыре века тому назад случалось. Показательно, одним словом.

Сам мирный договор для Республики оказался совершенно необременительным, по сути закрепив все то же право миров на самоопределение, которое у них и без того де-юре имелось. В общем-то оно и де-факто было, а потому, когда немного сошел угар, все лишь в задумчивости лбы морщили и руками разводили. Понятно, что делалось это больше на публику, но и задумались многие. Разумеется, КНС была официально признана Республикой, хоть и не особо нуждалась в этом. Естественно, оставалась масса нюансов, которые требовалось уладить и утрясти. Само собой, все они, вместе и по отдельности, сулили новые источники доходов, давали возможности для политической борьбы и просто служили предметом торгов.

Короче говоря, сенаторы и бюрократы с превеликой радостью включились в работу стремительно множащихся комитетов и согласительных комиссий, отложив на время глобальные вопросы, типа борьбы за пост канцлера — сил и времени на такое просто не оставалось. Требовалось урвать здесь и сейчас, не столько даже из жадности, сколько из необходимости конкурентов обойти.

За всей этой набирающей обороты кутерьмой и чехардой, осталось совершенно незамеченным посещение главой Конфедерации ордена джедаев.

— Фааль, — опустился на колено Мирр, склоняясь над сухоньким телом Йоды.

— Видеть рад тебя я, — открыл глаза старый гранд-мастер. — Молодец ты, не сомневался в тебе я. Верил.

Йода закашлялся и прикрыл веки.

— Совсем стар стал, немощен. Раньше уйти должен был, да все времени не находил.

— Без вас тяжело ордену придётся, многие испытания его ждут, — ответил Мирр, беря похожую на высохшую ветку ладонь Йоды в свою лапищу.

— Справятся они, — усмехнулся гранд-мастер. — Кеноби юный мудр не по годам, место мое займет он и проведет орден через грядущее. Поспать мне надо. Силы нет совсем. Идите.

Поднявшись и поправив тоненькое одеяло из каких-то лоскутков, Мирр склонил голову, постоял пару секунд, а потом развернулся и, не видя ничего, пошел на выход. Оби-Вану, Мэйсу и Стасси Алли пришлось буквально выпрыгивать из кельи гранд-мастера. Предвидение им четко шепнуло — если не поторопятся, то тяжело шагающий и ничего не замечающий катар просто вынесет их могучим телом и, переступив, а то и наступив, дальше пойдет.

— Да будет Сила к тебе благосклонна, фааль, — услышали трое магистров, переминающихся за спиной остановившегося у окна Мирра.