Верфи и доки противоборствующих сторон оказались забиты искореженными кораблями, а те, кому не нашлось свободного стапеля, подобно рою мошкары висели рядом, покорно дожидаясь своей очереди на ремонт. Впрочем, обыватели предпочитали не напрягать извилины и не вникать даже в такую малость. Серой массе оказалось намного проще, приятней и легче связывать в голове выздоровление Палпатина с наступившим затишьем. Ему даже пришлось притормозить особо ретивых представителей масс-медиа, которые на полном серьезе вознамерились озвучить версию о страхе конфедератов перед канцлером. Порой, кашу можно и маслом испортить.

Пролетая между столпотворения кораблей, Оби-Ван испытывал смешанные чувства. Присутствовали среди них и весьма неприятные. Особенно остро он испытал их, когда астродроид обратил внимание хозяина на парочку оказавшихся невдалеке «Венаторов». Еще недавно они входили в состав его флота. Бессмысленно раздерганного сенаторами. «Ведь у меня была возможность перехватить Свеза или не дать Кристофсису пасть», — с горечью подумал Кеноби, смиряя обиду и отгоняя раздражение. Прискорбно ему было видеть десятки набитых беженцами судов, ощущал он перед ними свою вину. Да и их, в общем-то, он тоже вполне отчетливо ощущал. «Трусливые сенаторы, проклятые популисты, могли бы хоть остатки флота Энакина не растаскивать», — разжимая кулаки и прикрывая глаза, чуть слышно выдохнул он.

Отстранившись от эмоций, Оби-Ван сосредоточился на общей картине стремительно набегающего Корусанта. Увы, но зрелище величественной планеты-города не могло сегодня затмить собой висящие на орбите группы боевых кораблей. Даже погруженный в легкий транс разум все равно пытался привычно анализировать расстановку сил. Оценивать диспозицию с точки зрения защиты и нападения. Пугающий признак. Война слишком глубоко въелась в душу, проникла в самую суть, стала неотъемлемой частью. «Наверняка, такое не только со мной», — мысленно вздохнул Кеноби, предчувствуя, как долго и болезненно придется вытравливать этот яд.

«И через двадцать лет нам снится война, и через тридцать, и даже умирая глубокими стариками, забывшими имена детей и лица правнуков, мы все еще помним тех, кто остался там…» — вспомнилась Кеноби строчка из прочитанных мемуаров. Кажется, он все лучше и лучше начинал понимать смысл этих слов. Окунувшись поглубже в Силу, Оби-Ван справился с нахлынувшими воспоминаниями и ощущением озноба. Сбегая из плена, ему довелось испытать не самые приятные ощущения во время организованного им же затопления крепости на Раттатаке. Впрочем, с тем, что он пережил «примерив» пыточную маску ситхов, могла сравниться лишь потеря Квай-Гона.

За мыслями он практически не обратил внимания на то, как добрался до ангара храма. Лишь тут, когда опоры коснулись пола, он смог вдохнуть с облегчением. Древний комплекс зданий, давно слившихся в единое целое, пропитанный светлой стороной Силы, несмотря на суетящихся в ангаре клонов, все еще дарил покой и умиротворение.

Добравшись до зала Высшего Совета, Кеноби коротко отчитался о делах. По сути, ему нечего было говорить. Все свои новости он сообщил в посланном ранее отчете, да и тех почти что не имелось. Сидел у Камино, а потом флота не стало, с самого верха приказ пришел, только и оставалось что выполнять. Оби-Ван не держал обиды на магистров, понимал, что те не могли не подтвердить распоряжение генштаба, а тот не мог не подчиниться воле сенаторов. Вот с решением сделать Энакина рыцарем он был категорически не согласен, и тут никакое понимание справиться с недостойными джедая эмоциями не помогало. Впрочем, обсуждать свершившееся не имело смысла. Приходилось работать с тем, что есть. Он не собирался отказываться от разработанной методики воспитания, просто пересмотрел подход к ее применению.

Покинув зал Совета, он как раз и собирался повидаться со своим бывшим падаваном. Поздравить с рыцарством и затащить в фехтовальный зал, а там и к тактическому столу сходить, симуляцию-другую провести. Увы, новоиспеченный герой всея Республики, совершенно не горел желанием тратить время на ерунду. Он стал звездой, помирился с Падме и превратился в желанного гостя на любом мероприятии. Да и как ему не пользоваться такой возможностью? Теперь он мог в открытую, без сплетен, пересудов и кривотолков, общаться с любимой. Посещать банкеты-фуршеты и прочие светские рауты. Естественно он пользовался своей славой на полную катушку. Само собой, возможность провести время с Падме не шла ни в какое сравнение с перспективой провести время с Кеноби. Впрочем, Оби-Ван не собирался так просто отступать и сдаваться, он твердо вознамерился сделать из бывшего ученика достойного рыцаря-джедая. «Пусть даже на это потребуется еще десяток лет», — усмехнулся Кеноби и, огладив бородку, направился в фехтовальный зал.

Не успел Мирр толком в себя прийти, как получил сообщение от Нута Ганрея. Вице-король просветил его о великом и ужасном Владыке Ситхов. Скромно, под конец послания, уведомив о том, что тот желает с ним пообщаться. Разумеется, отказывать такому существу не стоило, да Мирр, в общем-то, и не собирался. Собственно говоря, именно поэтому он сейчас и сидел один-одинешенек в комнате дальней связи, отключив всё лишнее, и ждал, когда же его осчастливят беседой. «Долго он что-то, неужто до своего логова рейсовым флаером добирается?» — фыркнул Мирр в слух. То ли ещё не до конца после контакта с разумом Ассаж восстановился, то ли просто нервы шалили. Развить мысль Мирр не успел — заморгала иконка входящего вызова. Махнув когтями в древнем знаке изгнания зла и отведения беды, он активировал систему связи.

— Владыка Сидиус, — опустившись на колено, приветствовал он голограмму ситха склоненной головой.

— Командующий, — кивнул тот в ответ.

— Нут Ганрей сообщил, что вы желаете сделать мне предложение?

— Неужели прямо так и сказал? — улыбнулся Палпатин, скрывая истинные чувства и мимолетно раздумывая о говорливых мошках и способах избавления от них.

— Это читалось между строк в его послании, — шевельнул ухом Мирр.

— Что же, не буду скрывать, ваши таланты меня весьма заинтересовали. Война на руку моим планам, однако, преждевременный разгром любой из сторон меня совершенно не устраивает. Вы понимаете, о чём я?