Взять под контроль перекресток двух стратегически важных гипермаршрутов — это перспектива, и серьезнейший удар по республиканцам. А уж как планы Дарта Сидиуса закачаются, просто загляденье. Только сделать он ничего не сможет. Совет не даст Дуку меня одернуть. Без обоснования не даст, а его найти или организовать — время. Укрепившись в Лланике, я обретаю огромную свободу действий. Смогу угрожать Набу, пугать Кристофсис, но главное — получу возможность очень быстро сразу в двух местах на Кореллианский путь выскакивать. А он, кстати говоря, один из пяти основных торговых маршрутов галактики. Именно по нему будут перебрасываться подкрепления на юго-запад и идти груз с Кристофсиса. Перехватить и разбить их по частям — это не то чтобы просто, но достаточно реально.

Амидала шла за Свезом и не знала, что ее ждет. Верила, что Энакин спасет, но боялась. Не за себя, почему-то огромная фигура катара, с макушки до пят закованная в броню, не пугала ее. Внушала уважение, даже трепет, но не страх. Она боялась за Энакина. Боялась, что муж придет ее спасать и столкнется со Свезом. Ее пугал возможный исход. Умом она все понимала, помнила слова Энакина о том, что неодаренный, в принципе, не способен на равных сражаться с одаренным, но интуиция и инстинкты кричали — этот способен!

К удивлению Амидалы, ее привели не в камеру, как она ожидала, и даже не в пыточную, чего она подспудно опасалась. Огромный ангар с десятком створов, за силовыми полями которых мерцали тусклые звезды. «Меня собираются выбросить в космос?» — с немым вопросом, не веря в подобную возможность посмотрела она на Свеза.

— У меня нет для вас корабля. Ваш уничтожен. Истребители и спаскапсулы на наших не снабжены гипердрайвом, а свой, уж простите, отдать не могу, — раздался гулко-раскатистый голос из-под шлема.

— Тогда зачем мы здесь?

— Предавший вас «дядя» Фарр, согласился выполнить мою просьбу, — указал Свез на удерживающее атмосферу поле.

Амидала хотела уточнить, но тут в ангар влетела личная яхта Онаконда Фарра. Развернувшись, судно мягко приземлилось на одном из множества очерченных квадратов, разделяющих пол на сектора.

— Теперь я могу предоставить вам подходящий корабль. Идемте.

— Госпожа, я так рад видеть вас, — приветствовал ее С3РО, спустившийся по откинутой аппарели.

— Прошу вас, Падме Наберри Амидала, — указал на яхту Свез.

Не веря в происходящее и повинуясь порыву, она сделала пару шагов, но тут же остановилась. Поколебавшись мгновение, Амидала не выдержала и развернулась.

— П-почему? — дрогнул голос, зазвеневший от напряжения. Она совершенно не понимала этого разумного. Такое для нее оказалось внове. Заставило усомниться в себе.

Единым шагом преодолев разделяющее их расстояние, и неизвестно как успев снять перчатку, Свез навис над ней всеподавляющей глыбой. Миг или секунды, а может быть и долгие минуты, она смотрела на собственное отражение в визорах, а потом он просто снял шлем. Наклонившись ниже, Свез заглянул в ее глаза. Амидала хотела, но не могла отвести взгляд. Жёлтые глаза с вертикальными провалами темной бездны, буквально заморозили ее. Теплое дыхание, ощущаемое на лице, казалось паром. Наваждение растаяло, когда резко взметнувшаяся лапа коснулась тыльной стороной ее лица. И вернулось, когда бесшумно выскочившие когти заслонили мир. Теперь не глаза катара, а дарованное ему природой оружие, стало для нее сосредоточием всего.

— На них много крови, — зарокотал камнепадом голос Свеза.

Сглотнув тугой ком в горле, Амидала вдруг ощутила, как сильно ей не хватает воздуха. Легкие буквально горели, а голова кружилась. С сиплым всхлипом она вздохнула. Он не торопил, давал отдышаться, прийти в себя.

— Крови виновных и безвинных, — продолжил Свез, когда Падме справилась с собой.

Коготь коснулся ее щеки, жесткая шерсть уколола, но она не вздрогнула. Замерла — да, но не испугалась. Смотря в эти ледяные провалы, окруженные желтыми солнцами, она не видела в них угрозы. Наоборот, в них ощущалась забота, жалость и сострадание, а еще — боль, очень много боли, поняла Амидала.

— На этих когтях нет и не будет крови детей и женщин.

— А как же война?

Она хотела бросить вызов, гордо вскинуть голову, прожечь привычно взглядом, но не смогла. Вопрос прозвучал грустно и обреченно. Голос не звенел, а шептал. Не логичный разум, а сердце говорило за нее. Это оно пристыдило ее, не позволило уровнять солдата и убийцу.

— Бешеному зверю чуждо милосердие. Он не знает меры и заслуживает лишь смерти.

— Слова. Это просто слова! — крикнула она прямо в морду, сжимая кулаки и отчаянно борясь с подступившими вдруг слезами.

— Вы, политики, начали это безумие. Вы — не можете найти мужества и сил прекратить его.

Свез не стал щадить ее. Простые слова резанули по живому, слезы предательски навернулись на глаза. Амидала прикусила губу, чтобы хоть так взять себя в руки.

— Тогда, почему ты меня отпускаешь? Ведь это я! Подобные мне, заставили тебя испачкать когти! Ведь на них есть кровь женщин и детей! Уже есть! Не может не быть!

Она и сама не знала, на кого сейчас больше кричит, на себя, на сенаторов, на него, просто на всю несправедливость мира.