Тут я сделал перерыв на борьбу с колбасками. Сочненькие, горяченькие, м-м-м, вкуснотища.

— И? — поторопил Скаб, понявший что может и не дождаться продолжения.

— Да. Так вот, вернулся он значит триумфатором и поспешил домой, к молодой жене. Однако, самка у него была весьма фривольной дамой, к тому же, до крайности любвеобильной. Как уж там и почему вышло, что о возвращении собственного мужа она не знала, история умалчивает. Закончилось же все тем, что бойкий любовник зарезал рогоносца.

— Судьба, — пожал плечами Скаб.

— Согласен, — кивнул, попутно сняв с вилки последнюю колбаску. — Только у истории той было продолжение. Верней, с тех пор в той стране появился интересный обычай.

Тут я опять сделал паузу на смену блюд и нарезание отбивных. Скаб проявил терпение. Молодец.

— Так вот, после того случая, любой мало-мальски серьезный гражданин, всегда, перед возвращением домой, шлет вестового, гонца или еще кого, чтобы, значит, предупредить о своем прибытии. Это не только позволяет избежать «судьбы», но и… — тут я просто указал вилкой на подносы.

Скаб сообразил не сразу, но потом лишь понимающе фыркнул.

— Спасибо.

— Не за что. Рассказывай, что опять с отцом не поделил?

— Да как обычно все, — вздохнул парнишка.

— Ну, твоего старика тоже понять можно, — заметил философски, и наполнил стакан морсом.

— А меня? Меня кто-то понимает? — насупился Скаб.

— Тоже мне, теория гипера, — вяло шевельнул ухом.

— Так чего он тогда… — обиженно забубнил парнишка.

— Потому что он хочет как лучше и думает, что знает в чем это лучше для тебя заключается. И более того, в девяти случаях из десяти, родители бывают правы.

— Вот только, тот раз, когда они ошибаются, ломает детям жизни.

— Не всегда, даже не так уж и часто, — чуть рыкнул, забрасывая в пасть кусок отбивной. — Просто, о случаях с серьезными последствиями очень любят поговорить, снять кино, написать и поохать. Разумные падки на ужастики и всегда любопытны до чужого горя. Отсюда и появляются иллюзорные представления, которыми, словно флагами, обожают размахивать юнцы. Это ведь такие сочные примеры, они же так замечательно подтверждают их правоту.

— Будто мало фильмов или книг о том, как поступившие по-своему сворачивали шеи, — возразил Скаб.

На это можно было бы возразить, но так как это был не первый подобный разговор, я предпочел не отвлекаться от котлет. Все он понимает, и возражает просто из принципа. Тут мне пришла в голову давно подспудно в ней бродящая мысль. Почему бы и нет?

— Полетишь завтра со мной? — шокировал парнишку вопросом.

— В смысле? — захлопал он глазами.

— Отец не станет возражать если ты полетишь со мной, я его уговорю — а ты попробуешь то, чего хотел. Глядишь и перестанете друг другу нервы трепать.

— Нуу, — задумался Скаб, а потом решительно мотнул головой и с горящими глазами выпалил, — согласен!

— Вот и позови отца.

Мысленно скривился, утешился мыслью, что это для пользы дела, и добавил вскочившему парнишке в спину:

— Стакан прихватить не забудь и бренди, ну или что там он у тебя предпочитает.

— Аа-га, — кивнул Скаб, бросив на меня удивленный взгляд. Еще бы, выучил уже мои застольные привычки.

Мистер Траф оказался мужчиной лет пятидесяти, не тучным, но плотным. Похоже он сам, или кто-то из его родителей был родом с «тяжелой» планеты. Вообще же, он вызывал стойкую ассоциацию с подзапустившим себя борцом. Впрочем, внешнее было делом десятым. Что сразу ощущалось — беззаветная отцовская любовь. Он хотел для сына лучшего, а потому и страдал. С одной стороны, прекрасно понимая, что подавляет Скаба, лишает того самостоятельности и делает несчастным, а вот с другой, он просто не мог допустить даже мысли о том, что с его мальчиком что-то случится. Тяжелый случай.

Любовь сама с собой боролась. Не мог он сына отпустить в камнегрызы. Пусть за все годы, что он держал кантину на станции, на его памяти погиб лишь один шахтер, но профессия не просто так в реестре опасных числится. Ситуацию еще усугубляло и то, что он знал погибшего. Шапочно, но значения это не имело. Сам факт сказывался.

Впрочем, несмотря на чувства, умом он понимал, что рано или поздно, но Скаб просто хлопнет дверью. Накопит денег и все. Не удержит. В общем, дал он добро сыну на полет с опытным камнегрызом. Сам дал, без всякого майндтрика. Собственно говоря, мое предложение пересекалось с мыслями самого мистера Трафа. К тому же, чем-то моя морда и бронескаф внушали доверие. Глубоко в чужие мысли и чувства не заглядывал, но уверен, Скаб делился с папкой нашими разговорами, а тот, мог и озаботиться сбором информации о приятеле сына. Наверняка среди завсегдатаев кантины найдутся те, кто имеет доступ к информации. Пусть и не особо секретной.

Что мне понравилось — как мистер Траф разделался с мелькнувшей у него подленькой мыслишкой. Ничего особенного, в ней не было. Всего лишь идея дать на лапу и попросить «убедить» сына в ошибочности выбранного пути. Правильный мужик. Простой, но правильный. Побольше бы таких.

— Собирайся, сухпаем и полуфабрикатами запасайся, завтра полетим, — напутствовал счастливого Скаба.

— Ага. Я это, на причале буду…

— Второй док, седьмой причал, шестнадцатая секция. Вылет в девятнадцать ноль ноль. Сразу после ужина, — фыркнул, смотря на парнишку, все еще толком не верящего в то, что уже завтра он полетит за мечтой.