Дэниел смотрит на меня, выгнув бровь, и фыркает. Прикусываю губу, сдерживая хихиканье. Я не собираюсь смеяться с ним сейчас. Я слишком расстроена из-за него.

Не дай разрушиться своему самообладанию. Ты сможешь сделать это. Перестань смотреть на шрам над его веселыми губами. Это должно помочь…

Слегка веселая, но раздраженная и желающая обезглавить его, я прищуриваюсь ему и демонстративно твердо кладу руки на бедра.

— Ты так бесишь!

Почти невозможно, но стоило попытаться…

— Одно из моих достоинств, — отвечает он флиртующей улыбкой. — Хейлз… — черты его лица расслабляются, и в глазах появляется озорная искорка, — …сейчас один из тех моментов, когда я отправляю тебя в одно из тех потрясающих грешных мест? — он пытается выглядеть невинно, что вырывает смех против моей воли из моего предательского рта. Бесхребетная, не способная злиться на него слишком долго, киваю и усмехаюсь.

— Тогда подойди ближе, детка, и я отведу тебя туда.

Сделав один шаг, он бросает нас на кровать. Визжу от смеха, но меня быстро затыкают очень жадным ртом. Мое тело послушно следует за его доминирующим поведением, что скоро превращается в спешное слияние тел, оставляющее простыни спутанными и в полном беспорядке.

— Эй, малышка, — Дэниел поднимает мой подбородок пальцем. — Это лишь на пару дней, — он прижимает меня ближе, и я погружаюсь в его крепкое объятие. Мне приходится сдерживать слезы при мысли о его отъезде — слишком скоро. Что-то изменилось в тот день, когда он подарил мне кольцо. Что-то изменилось с нашего последнего отпуска. Я просто, кажется, не могу его отпустить.

— Может, так будет лучше. У тебя появится больше времени поскучать по мне и, наконец, сказать «да», — дразнит он, целуя меня в макушку. Утыкаюсь глубже, держась за Дэниела, как за спасательный круг. Отклоняю голову, чтобы посмотреть на него, и вынуждено ему улыбаюсь.

— Я вижу тебя насквозь, помни, — он дарит мне любящую улыбку. — Оправдание в виде улыбки, что ты показываешь, неприемлемо, — он наклоняет голову, оставляя теплый поцелуй с ароматом Дэниела на моих унылых губах.

Когда я, наконец, отпускаю его, на сердце тяжелый груз.

* * *

За рулем моего экстравагантного подарка на день рождения под аккомпанемент Jay-Z, я не могу избавиться от плохого настроения, пронизывающего меня, и от мыслей обо всех вещах с Дэниелом. Пытаюсь сфокусироваться на задуманном списке дел на сегодня, радуясь, что работы выше крыши.

Вспоминаются обрывки разговора с Ташей и Яном: я рассказала им все о выходных, подарке на день рождения и о предложении. От этого на лице появляется улыбка. Я прямо ждала самодовольного: «Я же тебе говорила» от Таши. Вспоминая крики Яна, типа «Красотка, если ты вскоре за него не выйдешь, это сделаю я», начинаю смеяться.

Взяв одну большую чашку кофе себе и обычную Джошу, я захожу к нему в офис, чтобы отдать кофеиновое лекарство, прежде чем пройти к себе в кабинку.

— Все хорошо? — спрашивает он из-за большого экрана, и я киваю, не уверенная, кого убеждаю, но все еще не собираясь делиться этим.

После обзора нескольких проблем, с которыми мне предстоит столкнуться позже, мы обсуждаем предстоящую вечеринку. Но это только нейтрально и по-рабочему, что все остается под контролем. Мои сомнения по поводу размытия черты босс-работник были полностью необоснованными.

К моему удивлению, Джош ведет себя очень профессионально, за что я ему очень благодарна.

Перерабатывая в уме важные части его сложных указаний, погружаясь глубже в новый проект – «черный – действительно новый черный» – включаю свой компьютер. Не проверяя имя звонящего, беру трубку, пока перед глазами возникает непрекращающийся растущий лист сообщений на экране.

— Алло.

— Мой ответ «да», я пойду в пятницу.

Мои губы слегка дергаются.

— Принято говорить сначала «Доброе утро», поэтому Доброе утро, Таша.

— Да, да, то самое. Итак, пятница: я иду и привожу с собой кое-кого.

Пожалуйста, пусть это будет не Брэд.

— Этот кто-то?..

— Рафаэль, — радостный ее голос на октаву выше.

Ну, конечно, это… Фыркая про себя, я очень радуюсь.

— Так быстро, да?

— Ну, ты же меня знаешь, мисси. Я не трачу время зря, когда дело касается голых потребностей.

Конечно, она специально звучит грязно, будто это очень необходимо.