– Отпустите меня!

Одна из девиц вскрикивает. Два типа в синих костюмах заламывают мне руки и волокут к дверям. Я пытаюсь отбиться, но громилы только этого ждут. Видимо, они умирают со скуки в этих современных зданиях.

Жюльетта дома одна. Чарли с детьми пробудет у родителей до середины августа, а она поедет к ним через неделю. Она предлагает мне пообедать, но я отказываюсь и продолжаю стоять в прихожей.

– Ты же ее близкая подруга, а подругам рассказывают все.

– Ошибаешься, Марко. В последнее время, когда вы еще были вместе, она уже ничего не рассказывала. Я даже не знаю, почему она тебя бросила.

– Бросила?

– Как давно вы виделись в последний раз?

– Больше шести месяцев назад.

– Вот видишь.

– Скажи мне, где она.

– Если бы я знала, то сказала бы, не могу видеть, как люди страдают, особенно такие парни, как ты. Кстати, твой дурацкий сериал только испортил ваши отношения.

– Почему дурацкий?

– Неужели ты ничего не понимаешь, Марко? Вначале все мы, твои друзья, гордились тем, что…

– О, только не ты. Я и так выжат как лимон.

– Ты хотел, чтобы тебя любили? Хотел, чтобы Шарлотта любила типа, у которого в голове неизвестно что? Хотел, чтобы она согласилась с таким видением мира?

– Но это же вымысел! Просто вымысел! Жизнь совсем не такая, люди так не живут, в реальной жизни ты не встретишь таких типов, как в «Саге», и мне осточертело без конца повторять эти прописные истины! Осточертело! Боже, на кого я только похож, объясняясь с тобой в прихожей!

Наступает молчание, но не холодное, скорее, выжидательное, когда еще не все сказано.

– Можно переночевать у тебя?

– …?

– Чарли ничего не узнает.

Неожиданно она от души смеется.

– Я, конечно, не буду выставлять тебя за дверь, но, на мой взгляд, эта идея не слишком удачная.

Она права. Я обнимаю ее и целую в обе щеки.

Я снова на улице – зверь, преследуемый охотниками, брошенный один в мире, где люди путают реальную жизнь с той, что видят в кино. Еще немного, и я сяду за стол, чтобы переписать сценарий этого мира.

Голубое небо, зеленая трава, море. Земля населена животными и людьми. Все занимаются любовью, но люди иногда часа два в день метают бумеранг. Из-за споров по поводу какого-то стихотворения Рембо одна половина человечества объявила второй войну. После долгого сражения, во время которого использовалось самое новейшее оружие (сонеты, катрены, малайские четверостишия, оды и александрийские стихи), победители получили право присутствовать на спектаклях, поставленных побежденными.

Мне нужно пройти все испытания, чтобы отыскать свою любимую, и даже встретиться с теми, кого я до сих пор избегал: ее родителями. С людьми, которые всегда задавались вопросом, что их дочь нашла в типе, зарабатывающем себе на жизнь сочинением диалогов для японских мультфильмов. Если они откажутся говорить, я отправлюсь в паломничество по всем местам, где любила бывать Шарлотта, пойду наугад и буду искать ее до тех пор, пока не найду и не поставлю перед выбором: или она вместе со мной покинет эту безумную страну, или мы окончательно распрощаемся. В любом случае мне нужно уехать на год-другой, пока все не забудут о «Саге». Я должен начать новую жизнь сценариста в каком-нибудь другом месте. Это вполне возможно.

– Я не хотел бы беспокоить вас, но вы – единственный человек, который знает, где сейчас Шарлотта. Мне очень нужно повидать ее.

– Марко?

– Да.

– Вы правы, нам нужно поговорить. Во сколько вы будете у нас?

– К обеду.

– Ждем вас.

Порция твердости, доля сухости, капелька ледяного молчания… Нет сомнения, это ее мать. Каким образом девушка, как Шарлотта, умудрилась появиться на свет от таких родителей – вот одна из тайн мироздания, не перестающая меня мучить. Я беру такси, чтобы приехать как можно раньше и как можно раньше откланяться. Они тоже ждут эту встречу, заранее предвкушая, как будут осыпать меня градом оскорблений и забрасывать плохими новостями. Отец Шарлотты открывает мне дверь с улыбкой, которая мне ни о чем не говорит.

– Вы быстро добрались. Входите, дружище Марко, аперитив уже готов.

Я ожидал хорошую порцию розог, а вместо этого оказался в объятиях мадам. Она заливается соловьем о том, как рада меня видеть, перемежая банальные фразы с восторженными восклицаниями и неожиданными поцелуями. Я в полном нокауте, хотя и стою на ногах. Она усаживает меня перед множеством тарелочек с закусками, а хозяин, не спрашивая, наливает мне полную рюмку виски. Я пока ничего не сказал – пусть вначале выложат все, что у них на уме. Впрочем, они сами не дают мне вставить ни слова. Их радушие – продуманная стратегия, и я должен быть готов к обороне. Может, они начитались английских детективов, где гостей вначале осыпают любезностями, а потом приканчивают и закапывают в саду. Может, смысл этого маскарада еще более трагичен: им жаль, что у нас с Шарлоттой ничего не получилось, так как теперь она встретила типа еще хуже меня.