Проницательность в Теодобаде взращивал.

Аларих чрезвычайно любил трапезничать и находил в том немало радости. И потому всячески поддерживал тот обычай, какой отец его Ариарих еще в давние времена завел. Ходил по домам и везде кормился.

И дружину с собой водил.

А разведчиком у них Теодобад служил. Он-то как раз и должен был вызнать, где доброе пиво варится, где доброй еды наготовили.

У ворот часто Теодобад караулил, смотрел — не возвращается ли кто с охоты при богатой добыче. И ежели видел тушу оленя, либо кабана, то отцу рассказывал.

А отец уж потом спешил с верной дружиной.

Теодобад впоследствии очень хорошо знал, у кого в бурге что есть, ибо сумел изучить имущество сограждан своих, пока по гостям ходил и выслеживал по отцову наказу.

Подросши, Теодобад и по селам окрестным выслеживать начал.

Через наблюдательность теодобадову и бабка Мавафрея потом пострадала.

Щедрость сердечную являя, любил Аларих, помучив сперва, рабов отпускать. И требовал он, чтобы дружинники тех рабов в бою добывали, а он их потом отпускал. И оттого много пленных всегда из походов пригоняли.

С женой своей Аларих часто ссорился. Ссориться любил не дома, а на площади, перед дружинными хоромами. И весь бург дрожал, когда Аларих на жену свою кричал, а та, будучи женой и матерью вождя, достойно ему отвечала. И веселился старый щитник.

Несмотря на ссоры и крики, был Аларих добр. И если в бурге случалась у кого-нибудь беда, без военного вождя не обходилось: первым приходил и целить пытался. А после уж и знахари являлись.

Сам же Аларих, когда страдание его настигало, страдать любил на площади перед дружинными хоромами, где отец его Ариарих три дня с мечом в руке лежал, смерти ожидая.

Дедушка Рагнарис помнит, как одолела однажды Алариха страшная зубная боль. Была эта боль ужаснее герульского нашествия и столь же позорна. Выл и стонал Аларих, на землю бросался, пыль ел, убить себя пытался. Ярился Аларих, порываясь в одиночку на герулов набег учинить страшный; хотел Аларих геройски и кроваво там пасть. Едва удержали его, на руках вождя повисши: два дружинника на левой и три — на правой.

Остальные дружинники стояли перед Аларихом и веселить вождя пытались, чтобы забыл он свою боль.

Был в бурге один златокузнец, который фибулы изготавливал, всякую тонкую работу делать умел. Другие же два кузнеца, что в бурге были, подковывали лошадей, ковали мечи, а чаще — топоры (ибо в те времена народ был богатырский). И для такого деликатного дела, как вырвать зуб вождя, не годились.

Эти двое кузнецов, вождю сострадая, тоже на площадь пришли со своими орудиями, но прогнала их жена алариха, за жизнь мужа опасаясь. Ибо любила его дочь щитника, хоть и бранилась с ним прилюдно.

А златокузнец на охоте был. Двое верных дружинников, дедушка Рагнарис и Хродомер, помчались искать златокузнеца. Ибо лишь он один мог беду отвести.

К исходу дня лишь привезли златокузнеца в бург. Ехали и боялись, что и бурга-то на прежнем месте не найдут. Как раненый зверь, метался Аларих, хотел все порушить и с собой в могилу забрать.

Увидев златокузнеца, как-то разом обмяк и на волю его отдался. Потребовал только, чтобы меч ему в руку дали на тот случай, если умереть придется.

Весь бург собрался смотреть и ужасаться.

Те два кузнеца, что мечи ковали, на златокузнеца прежде всегда свысока глядели, ибо занимался безделками. Тут же вдруг оказалось, что нет никого превыше златокузнеца. И те два кузнеца орудия ему подавали и все приказания исполняли.

А дедушка Рагнарис и Хродомер Алариха держали за голову. Ноги же Алариха держали три могучих воина — и то чуть не покалечил их Аларих, так лягался.

Аларих потребовал, чтобы жена Теодобада привела: пусть смотрит. И смотрел Теодобад, хоть и страшился.

Остальные дружинники мечами по щитам стучали и жестокую воинскую песнь пели.

И вытащил аларихов зуб златокузнец и всему бургу показал. Передавали зуб вождя из рук в руки, как некое диво, и головами качали: такая малая вещь и столь великую боль в себе заключала. И гнилости зуба дивились, ибо без слов красноречиво говорила она об обилии трапез и жизнелюбии могучего Алариха.

После же златокузнец оправил вырванный зуб вождя в золото, и носил его всегда Аларих на шее в память о великом испытании.

Дедушка Рагнарис говорит, что в дружине новый отсчет времени пошел: до зуба аларихова и после зуба. Именно с вырванного зуба и начались зрелые годы Алариха, тогда он и умудрился опытом.

В первую осень после зуба вандалы подступили под стены бурга, свирепым вутьей Гибой веденные. И тогда же растерзал Арбр свирепого Гибу-вандала.

То была большая война и закончилась она к славе Алариха.