Он замолчал и посмотрел на меня, ожидая указаний.

— Вот что. Первое — подготовьте шифровку и направьте ее в МВД Удмуртии. Мне срочно нужны все сведения на ее отца. Когда и где был прописан, куда и когда был выписан. Пусть опросят всех там соседей, не видели ли его с ребенком.

Второе. Проверьте его на предмет судимости. Нам это пригодится, если мы начнем его розыск.

Третье. Ориентируйте все республики и области вокруг Татарстана. Пусть тоже подключатся к розыску и проверят ее по своим учетам. Ориентируйте еще раз отдел милиции на железной дороге. Пусть они переговорят с кассирами станций, обходчиками путей. Пусть дают не только словесное описание, но и показывают ее фотографию. Ведь она не могла просто раствориться в воздухе. Надо найти свидетелей и попытаться составить словесный портрет похитителя. Все это необходимо сделать как можно быстрее. Самое главное, постарайтесь опубликовать портрет этой девочки в местных газетах.

— Виктор Николаевич! Какие газеты? Вы что, с ума сошли? Да разве нам с вами позволят опубликовать фотографию в газетах? Во-первых, ни один главный редактор газеты не пойдет на это, а во-вторых, нужно все это согласовать с министром внутренних дел. Кто будет согласовывать? Я, например, даже к начальнику отдела с этим предложением не пойду, так как он сразу же скажет, что я ненормальный. Вы забыли о том, в каком обществе мы живем? Это у американцев все газеты пестрели бы этой фотографией, а не у нас. Спуститесь на землю! В нашем социалистическом обществе не может просто так пропасть человек, а особенно ребенок. Скажут: ищите, он потерялся или с ним произошел несчастный случай. У нас человек человеку друг, товарищ и брат.

Я посмотрел на оперативника. Он был абсолютно прав. Я действительно погорячился, говоря о газетах. Да, СССР не Америка… Он быстро записывал все мои указания к себе в блокнот, и когда он оторвал свой взгляд от блокнота, я сказал:

— Пока все. Я буду в министерстве. Кстати, вызови ко мне мать и бабушку этой девочки. Я хочу сам с ними поговорить.

Сергеев вернулся из Казани с девочкой лет одиннадцати, которую вел за руку. Мадина была на кухне, когда он зашел домой и устало сел на диван.

— Кто это девочка? — строго спросила она его. — Ты чего задумал? Тебе что, взрослых баб не хватает?

Он громко засмеялся, оскалив свои пожелтевшие от табака зубы.

— Может, ее пожалеть, а тебя пустить под нож? В тебе килограмм двадцать хорошего мяса будет!

Она укоризненно посмотрела на него и покрутила указательным пальцем у виска.

— Сегодня, когда возвращался из Казани, решил навестить свою старую подругу. Я с ней встречался перед второй судимостью. Позвонил в дверь, дверь мне открыла Вера. Она была дома одна. Мать ее была на работе, а бабушка ушла на рынок. Я с ней поговорил немного, представился ее дядей и предложил ей немного погостить у нас. Она очень обрадовалась этому приглашению и поехала со мной.

Он посмотрел в окно. Девочка беззаботно играла во дворе дома.

— Ты ее немного подкорми, а то она какая-то неаппетитная, худая.

Мадина посмотрела на играющую девочку. Та действительно была довольно худенькой и бледненькой. Она вышла на улицу и позвала ее в дом. Девочка вошла и остановилась в дверях.

— Дядя Леша! А мы скоро домой поедем? Меня, наверное, бабушка ищет, ругаться будет.

— Никто тебя ругать не будет. Я сказал твоей бабушке, что ты немного поживешь у меня. Так что иди играй, Вера, скоро будем обедать. Я тебя крикну.

Она вышла обратно на улицу и, усевшись под окнами дома, снова стала играть.

— Леха? Откуда у тебя девочка? — поинтересовался Белов, входя в дом. — Твоя, что ли?

— Тебе какая разница, кто она? Я как-то говорил тебе, чтобы ты поменьше вопросов задавал. Не люблю я людей, которые все время меня о чем-то спрашивают. Ты лучше расскажи, как ты устроился у этой бабы? Наверное, нет никакого покоя ни днем, ни ночью?

Задав последний вопрос, он сально ухмыльнулся.

— А что? Баба она вроде бы ничего. В доме все чисто и опрятно. Я вообще люблю чистоплотных женщин. А так, баба, как баба. Все при ней.

— Это хорошо. Я рад за тебя. Пить будешь?

— Нальешь — не откажусь.

Сергеев встал с дивана и направился в кухню. Через минуту он вернулся, держа в руке бутылку самогона и два граненых стакана.

— Мадина, принеси нам мяса закусить, — крикнул он сожительнице.

Она молча вышла из кухни и поставила на стол миску с мясом и свежими овощами.

— Может, и ты присядешь с нами? — предложил ей Белов.

— Ты что, Андрей, краев не видишь? Здесь я хозяин и только я могу пригласить ее за стол, а не ты. Ты у себя распоряжайся, а здесь не лезь не в свои дела.

— А что я особенного сказал?

— Вот и не говори ничего. Давай, поехали, — Сергеев поднял свой стакан.

Они молча выпили и стали закусывать мясом.

— Что у тебя за мясо? — снова спросил Белов у него. — На свинину не похоже, да и на телятину тоже. Вчера вечером баба подала мясо, говорит — телятина, но на твое мясо оно почему-то не походит, вкус не тот.

— Это твоя баба готовить не умеет. Пусть учится, — рассмеялся Сергеев.

Белов ушел от Алексея в начале двенадцатого ночи. Он кое-как добрался до дома и, упав на кровать, моментально заснул.