— Интересно получается, гражданин начальник. Сначала, вы меня нещадно прессовали все эти годы, а теперь, насколько я понял, предлагаете мне еще и поработать на вас? Вы меня наверняка с кем-то перепутали, гражданин начальник. Я с легавыми, как вы, не вожусь, у меня в отличие от многих ссученных другая порода. Это первое. Второе — откуда я могу это знать, сами посудите. Я вор, и дом мой — тюрьма. Сейчас, начальник, молодежь другая, у них уголовных авторитетов нет. Живут они без царя в голове и без понятий. Главное для них сейчас — только деньги. Это они потом, когда оказываются на нарах, начинают немного понимать, что, кроме денег, есть и другие, не менее важные для жизни понятия.

— Петр, ты меня извини, но это все я знаю и без тебя. Ты же меня, Филя, хорошо понял, почему я интересуюсь этим делом. Если ты до сих пор живешь по понятиям, то, насколько я знаком с блатным миром, для вас, воров, сдать милиционера не считается особым грехом? Не правда ли?

Он кивнул головой в знак согласия и внимательно посмотрел на меня. Видно, мой вопрос долго доходил до его отравленного алкоголем мозга.

— Вот видишь, Филя, ты со мной согласен. Если мы этих ссученных ментов не остановим, то они завтра точно кого-нибудь завалят.

Филимонов понимающе кивал, соглашаясь, что с ними нужно бороться, на чьей бы стороне они ни находились.

Он налил себе полстакана водки и взглянул на меня, предлагая с ним выпить. Я молча покачал головой. Он крякнул и опрокинул водку в рот. Крякнул от удовольствия и закусил ее соленым огурцом.

— Короче, начальник, я завязал. Мне теперь копаться в этом навозе, поверь, не хочется. Обещать тебе ничего не буду, но для тебя лично все же немного понюхаю. Может, чего-нибудь и надыбаю интересного для тебя. Но это не потому, что я тебя уважаю как опера, а потому, что мне будет приятно, если эти суки подсядут на нары. Это принесет мне много радости и удовольствия в этой постылой жизни.

— Филя, вот мой телефон, если узнаешь о пареньке, позвони. Мне нужны его фамилия и адрес. Может, и я тебе когда-нибудь пригожусь, — сказал я, вставая из-за стола.

— Боже, помоги мне избавиться от таких друзей, а с врагами я справлюсь сам, — произнес он.

Мы попрощались, и я поехал на работу.

Приехав в МВД, я первым делом направился к Вдовину и доложил ему о результатах встречи с Филей.

— Смотри, Виктор, — предупредил Вдовин, — ты начал довольно опасную для себя игру. Ведь посадить этих оборотней — одно, другое — сохранить при этом свое лицо. Многие сотрудники МВД не поймут тебя и, возможно, даже осудят. Я даже не исключаю, что таких людей может быть достаточно много.

— Анатолий Герасимович, мне все равно, как окрашен преступник, в черный или красный цвет. Если он совершает преступление, прикрываясь милицейскими погонами, это вдвойне опасно и противно для меня как для работника милиции.

— Ну вот, разошелся — не остановишь, словно мы с тобой не в кабинете, а на партсобрании. Я же с тобой, на твоей стороне, и мне не нужно читать нотаций. Давай дождемся звонка твоего человека и тогда будем решать, как нам поступить дальше.

Вечером, когда я уже складывал свои рабочие документы в сейф и собирался пойти домой, зазвонил телефон. Я решил, что это звонит Филя, и радостно схватил трубку. Звонил не Филя, а Артур Головин.

— Как дела, Виктор Николаевич? — поинтересовался он. — Еще думаешь о моем предложении? Что-то решил для себя, будешь переходить или нет?

— Думаю, Артур, думаю. Ты знаешь, мне до окончания службы осталось совсем ничего, и я бы не хотел остаться под старость лет без государственной пенсии. Сегодня я тебе нужен, Артур, а завтра, возможно, и нет. Что тогда мне делать? Назад меня не примут, скажут, старый уже, а в грузчики, ты знаешь, я не пойду, здоровье уже не то. Вот и приходится думать и все взвешивать.

— Ты что говоришь, Виктор Николаевич? Если ты ко мне придешь на работу, разве я тебя выгоню? Не для этого я тебя к себе приглашаю, чтобы потом взять просто так и выгнать. Работай, пока самому не надоест.

— Это все слова, Артур. Завтра тебе кто-нибудь наговорит на меня три кучи, и ты меня даже не захочешь выслушать, выкинешь на улицу. Поверь мне, я тебя хорошо знаю. Давай подождем немного, пусть время нас рассудит. Кстати, Артур. Я вчера тебя видел на Кольце с одним интересным мужчиной. По-моему, он раньше работал в обкоме КПСС?

— Да, ты угадал, Виктор Николаевич, я действительно разговаривал с Ермишкиным, он раньше работал в обкоме КПСС. Большим был человеком, серым кардиналом, как сейчас говорят. А ты откуда его знаешь?

— Его я не знаю. Встречаться с ним лично мне не приходилось. Я был знаком с его второй супругой Светланой. Мы с ней заканчивали одну школу, и у меня в юности был небольшой роман с ней.

— Вот как? Я тоже хорошо знал его вторую жену. С ней он уже давно разошелся. После чего женился в третий раз. Так вот эта новая жена классически развела его на бабки, а затем вышвырнула из дома. Ранее, если ты знаешь, он продал свою великолепную квартиру в центре Казани и перебрался жить к ней. Однако когда все развалилось и он оказался не удел, она не стала его вписывать в лист приватизации, и он оказался не только без квартиры, но даже без какого-либо угла. Долго судился с ней, но все суды проиграл. Эта баба завладела всеми его активами: деньгами, недвижимостью. Он, словно маленький ребенок, все рассчитывал на свои прежние связи, а они ему почему-то не помогли ни в чем, то ли специально, то ли времена уже стали другими. Он меня поджидал у ресторана «Восток», чтобы попроситься ко мне на работу.