— Это все, катастрофа, — шептал он про себя. — Меня же посадят за преднамеренное банкротство компании. Как жена проживет с четырьмя детьми на руках, я не знаю.

Чем больше он думал об этом, тем страшнее становилось ему. Перед глазами Шимановского вставали картины одна страшнее другой — тюрьма, зона, конвой, собаки… Наконец, он остановился и сел в кресло. Взяв в руки кувшин, налил в стакан немного воды. Выпив ее залпом, он вышел из кабинета. Остановившись перед секретарем, Вадим Яковлевич сказал:

— Вера, меня ни для кого нет. Будь так добра, пригласи ко мне главного бухгалтера. Скажи, что это очень срочно!

Повернувшись на пятках своих лакированных полуботинок, он направился в свой кабинет. Сев в кресло, закрыл глаза, стараясь хоть немного успокоиться. Минуты через три он услышал легкие женские шаги. Придав своему лицу обыденное выражение, с улыбкой взглянул на открывающуюся дверь кабинета

В кабинет тихо вошла главный бухгалтер и молча села на стул.

— Ну как, Антонина Ивановна, у нас идут дела? Вы сделали то, что я просил вас?

— Да, я внесла кое-какие изменения в балансы, как вы и просили, — тихо ответила она. — Только мне не понятно, для чего мы все это делаем? А вдруг они для проверки запросят сданные нами балансы из налоговой инспекции и проведут сравнение?

— А этого вам, милая Алевтина Петровна, знать и не следует. Как говорится, меньше будешь знать, крепче будешь спать.

— Что это вы так трагично? — поинтересовалась она у него. — Вы же хорошо знаете, что мы с вами связаны одной цепью, и в случае чего нам обоим отвечать перед законом.

Шимановский посмотрел на нее и понимающе улыбнулся.

— Вам не стоит лишнего переживать. То, что я прошу вас сделать, лишь своеобразный спасательный круг для нас с вами. Ни вы, а тем более ни я, не хотим остаться голыми на этом свете. А сейчас вот что. Эти два баланса поместите в конверт и занесите его мне. Идите и никому ни слова ни об этих балансах, ни о нашем с вами разговоре.

Антонина Ивановна встала с кресла и направилась к двери.

— А она еще ничего, баба что надо. Надо будет как-то выкроить время и прокатиться с ней в коттедж, — подумал Шимановский, провожая ее взглядом.

Оставшись один в кабинете, он пододвинул к себе телефон и набрал номер.

— Виктор Николаевич. У меня беда. Рассчитываю только на вашу помощь, другого выхода, похоже, у меня нет.

— Что произошло? — поинтересовался я у него.

Шимановский, как всегда, замялся и, немного подумав, сказал:

— Мартын запросил у меня балансы за два последних года. По-моему, ему удалось в Москве решить вопрос с кредитом.

— Скажите, Вадим Яковлевич, в каком банке он берет кредит?

— Вы знаете, он называется банк «Москва», — ответил мне Шимановский.

— Это точно, или вы еще сомневаетесь в его названии? Сейчас я буду просить больших людей, чтобы они заблокировали этот кредит по различным причинам. Вопрос этот нешуточный, и мы не можем проколоться с названием банка.

— Я сегодня поточнее все узнаю и сообщу вам.

— Хорошо, Вадим Яковлевич, буду ждать вашего звонка.

Шимановский положил трубку и откинулся на спинку кресла. Он удовлетворенно потер руки и, нажав на кнопку звонка, вызвал к себе в кабинет секретаря.

— Верочка! Срочно позвоните в Москву вот по этому телефону и поинтересуйтесь, для какого банка мы направляем эти балансы. Если спросят, для чего это, скажите, что существует форма, в которой указывается банк, запрашивающий этот баланс. Понятно?

Секретарь, записав распоряжение в небольшой блокнот, вышла из кабинета.

— Интересно, поможет ли мне Абрамов? — лихорадочно думал Шимановский. — Ведь для того чтобы заблокировать этот кредит, нужны существенные аргументы. Найдет ли он их?

Дверь кабинета открылась, и в кабинет вошла секретарь.

— Вот пакет, его передала для вас Антонина Ивановна. Я созвонилась с Москвой и узнала, что вы просили. Банк называется «Москва».

— Спасибо, Верочка, — поблагодарил ее Шимановский.

Секретарь вышла из кабинета, оставив Шимановского наедине со своими мыслями.

Накануне моей поездки на Высокую Гору весь вечер шел сильный дождь. Я еще вчера вечером согласовал свой выезд с начальником управления, и сегодня рано утром приехал в поселок Высокая Гора, чтобы опросить раненого паренька дома. Остановив машину у районного отдела милиции, я стал прохаживаться около отдела, чтобы немного размять затекшие в дороге ноги. Из здания вышел мужчина в погонах лейтенанта милиции и направился в мою сторону.