— Сколько над нами, командир? — Спросил его зам, майор Ульрих Ромм.

— Около километра. — Ответил Пауль.

— Жуть, какая! Как представлю всю эту толщу камня над головой, так просто в дрожь бросает. — Прошептала их разведчик, Ангела Линсмер. Единственная из всей группы, чья броня имела модуль тактической маскировки.

— Анджи, нам лететь осталось минут двадцать, после чего, твоя очередь. Проложишь нам путь наверх так, чтобы не засекли вражеские патрули. А то, что враг контролирует верхнюю часть подземелий Мюнхена, мы все уверены. — Сказал девушке майор Ромм.

— Командир, — спросила Анжела, — а русские и Андерсон уже в деле?

— Уже полчаса как идёт атака на город. — Ответил он.

— Боже храни наших товарищей! — Эхом пронеслось между людьми.

И как-то незаметно повисла тишина, даже самые большие балагуры, братья Гонмахеры. Перестали сыпать шуточками и хохмочками, цепляя всех окружающих. Солдаты и офицеры, буквально почувствовали всю ярость и гнев их товарищей сражающихся сейчас наверху. А сам генерал, ушёл в воспоминания о своей семье. О своих девочках, одна из которых, его самая большая гордость, та кто буквально вернула его имени и имени его предков былую славу. Весь Альянс знал, кто такая графиня Сильвианн фон Арним.

Перед мысленным взором проплывали картины прошлого, вот Сильви маленькая девочка, с платиновыми волосами и мягким, чуть пугливым характером. И пусть доченька простит его, за то, что он делал вид, что не верит в её пси способности. Просто Пауль до ужаса боялся, что её у них заберут, заберут и станут использовать в своих интересах власти Евросоюза. А так и случилось бы, узнай власти об этом. И, он берёг свою старшую девочку, как мог и умел. И пусть у неё не получилось в Армейском училище, но ситуация с десантом стала просто чудом господним. И он не переставал молиться и благодарить Бога, за то, что он послал его девочке Женю Шепард.

Когда-то давно, в один из своих отпусков, дочь рассказала ему, рассказала под слово графа и офицера, кто такая на самом деле её подруга и командир. Чья она дочь и племянница и через что, этой удивительной девушке пришлось пройти. Всю её страшную судьбу…

Это сейчас, об этом знал весь Альянс и пространство Цитадели, а тогда. Всплыви это тогда, и быть большой беде.

А картины прожитой жизни всё шли и шли перед внутренним взором генерала. Оставляя чувство покоя и нежности. И, несмотря ни на что, Пауль знал, за что он сражается и в случае чего пожертвует жизнью. Вырвал его из воспоминаний толчок замедляющейся платформы. Он оглянулся и в тусклом зеленоватом свете тактической подсветки увидел голую бетонную платформу, от которой во мрак уходили такие же голые, бетонные пандусы.

— Командир, мы прибыли. — Сказал его зам.

— Группа, слушай приказ: прапорщик Линсмер, головной дозор. Удаление триста метров от головной группы. Головная группа, майор Ромм и первое отделение, удаление триста метров от основной группы. Основная группа, рота три во главе со мной. Арьергард, взвод два, под командой лейтенанта Исаака Гонмахера удаление триста метров от основной группы. Всё, камрады, вперёд, нам нужно пройти почти девять километров по тоннелям до подъемника на поверхность, и мало того вернуться обратно. Так что…

И его люди, молча разделившись, двинулись во тьму тоннелей…

Три часа спустя.

За отворотом грохнуло, провизжали осколки, уносясь вдаль бокового тоннеля и высекая снопы искр из стен и рождая неприятный зуд в области копчика.

— Командир, дальше не пройти их слишком много! — Проорал Ульрих, заглянув за угол.

— Что предлагаешь? — Спросил он в ответ.

— Смотри, командир. Вот тут, чуть сзади, есть грави-подъёмник. Он ведёт, прямо в разрушенный терминал вокзала, насколько я могу судить по показаниям системы. Он вполне себе жив и работает. Так что, активируем заряд, ставим на него и отправляем наверх.

— А если, БЧ отключат? Толку то, от всего похода тогда? — Ответил генерал.

— И что предлагаешь, командир? — Полыхнув отчаяньем, спросил зам.

— Кто-то должен проконтролировать процесс, кто-то из нас из тех, кто ещё остался в живых. Контроль лифта, позволит отсидеться прямо в шахте, пока уцелевшие уйдут вниз.

— И кого отправим?

— Нужен доброволец.

— Я пойду! — Прохрипел из-под ног, тяжелораненый Штольц. — Всё едино со мной не уйти, да и просто так подыхать неохота. А так! Самое оно, не зря всё для меня закончится.

— Хорошо подумал? Что я твоей матери скажу? — Рыкнул ординарцу Пауль.

— Правду скажете, командир. Что пал её сын, геройской смертью, как и положено настоящему патриоту и офицеру. — Ответил Дитрих и закашлялся.

— Он дело говорит. — Сказал Ромм. — Всё едино, генерал, нам отсюда его не утащить. А так, хоть не напрасно всё.

— Ладно, там посмотрим, оставь тут заслон и пошли к лифту. — Сказал фон Арним и взвалил на себя охнувшего от боли ординарца.

Через несколько минут они были у мощных створок, за которыми, тускло, светился пульт элеватора. На платформе уже стоял цилиндр боеголовки и возились инженеры. Генерал аккуратно опустил на металлический пол своего офицера, и тихо спросил: — Не передумал, парень?