— Это не чересчур круто, кто согласится на подобное? Да и я, не знаю, смогу ли я сделать это с остальными. Сама понимаешь, это довольно интимный процесс.

— Я объясню им причины. Все наши близкие, весьма умны и поймут выгоду от подобного. — Мурлыкнула азари, — и не переживай, я буду рядом и подстрахую тебя при этом.

— Подстрахует она… — Буркнула я. — И что, нам лететь в док, на «Нормандию»?

— Нет, вот-вот, закончится вахта у Тарквина и он привезёт их сюда, заодно с ними прилетит и Чаквас. У нас же здесь есть мнемограф, а он может выступать и как сканер. Так что, сразу и проверим, что получится. — Ответила азари.

— Угу. Всё едино, что-то мне боязно. — Прошептала я.

— Не бойся, я же с тобою. — Шепнула мне в ухо Ли.

Через час, мой друг турианец, мой судовой врач и парочка клонов были на квартире. О том, что я собралась сделать узнали все мои близкие и друзья и всей компанией решили поприсутствовать на этом мероприятии.

Сижу на диване и смотрю в до боли знакомые лица напротив. Смотрю в две пары испуганных глаз. Одни из которых лазурно — голубые, вторые малахитово-зелёные. Девчонки смотрят на меня, словно кролики на удава, но молча и безропотно, ждут своей участи.

Первой не выдержала светловолосая.

— Что нас ждёт, зачем вы привели нас сюда? — Спросила она.

— Твоё имя? — Спросила я в ответ.

— У меня нет имени, есть лишь номер. — Ответила она.

— И какой у тебя номер?

— Триста семьдесят и всё равно, я хочу знать, зачем вы привели нас сюда? Я чувствую, что вы убрали у меня из головы то, что помогало мне быстрее думать и доводило до меня волю Хозяев. И всё равно, это не поможет вам, я никогда не перейду на вашу сторону и при первой же возможности попытаюсь сбежать и вернуться к своим. — Сказала 370.

— Ты спрашиваешь зачем? Что же, я отвечу, я попытаюсь вернуть вам свободу, настоящую свободу. Ту, что у вас никогда не было, но мы можем попытаться освободить вас обеих. Что скажете? — Ответила я, переводя взгляд с одной на другую.

— И как вы это сделаете? — Тихо спросила рыженькая.

— Я объединю с каждой из вас своё сознание, что возможно очистит его от систем ментального контроля.

Триста семьдесят побледнела, а у рыжей, номер которой, судя по номеру на её шлеме двести сорок, задрожали губы.

— Так нельзя делать! — Пискнула рыжик. — Нам запрещено так делать!

— О как! — Громко сказал стоящий за спинкой дивана Иван. — Кем запрещено?

— Хозяевами! — Крикнули обе хором.

— Ты поняла? — Мурлыкнула мне в ухо, сидевшая рядом Лиара.

— Хм. Ну-ка, Ису, тащи сюда двести сороковую. — Сказала я. Масай подошел и сгрёб в охапку пискнувшую девушку. После чего поднёс её к дивану. — Уложи её и держи, чтобы не вырвалась. — Сказала я.

Девчонку затрясло, глаза её забегали и внезапно наполнились слезами. Она вяло посопротивлялась, но против Дроу, даже я не танцую в силе, не то что она. Ноги лежащей придавила Лиара, а я, усевшись сверху, посмотрела в наполненные ужасом и слезами зелёные очи клона.

— Не надо! — Проскулила девчонка.

Вторая глухо пища пыталась вырваться и лапищ Найлуса, но это бесполезное занятие. Турианец превосходил меня в физической силе на много.

Склоняюсь к девушке и, глядя в глаза почти вплотную, с усилием вламываюсь в её разум.

Меня окружила серая хмарь, наполненная странными образами и тягучим шёпотом. Странные голоса шептали мне всякую чушь, куда-то звали, обещали неземное блаженство. Потом стали грозить, обещая убить моих близких, моих друзей и родных. Над всем этим нависало ощущение тяжёлого, давящего, наполненного ненавистью и страхом взгляда.

От этого всего, словно от рёва вражеской платформы меня охватил такой приступ бешенства, что серая хмарь отпрянула, я потянулась к ней, коснулась и в душе словно полыхнуло. Всё вокруг на миг осветилось ослепительно белым светом, мой гнев стал буквально ощутимым и противный, злобный взгляд с визгливым воем исчез, а хмарь рассеялась. Растворилась словно дым под сильным ветром, оставив быстро исчезающий запах тлена, открыв мне память клона, всю её коротенькую, наполненную болью и страхом жизнь.

Я почувствовала сознание девочки, она словно скукожилась, с ужасом следя за мной. Коснулась её сознания, получив в ответ вопрос:

— Ты сейчас убьёшь меня?

— Зачем? — Спросила я в ответ.

— Не знаю, тот голос, что говорил мне что делать, давил на меня, пугал меня. Он исчез, его больше нет и что мне теперь делать, я не знаю.

Чувствую её, и как-то внезапно, меня охватывает чувство острой жалости к ней. К такой по сути своей одинокой, такой внутренне беззащитной. Совсем ещё ребёнку, маленькой, глупой девочке, которая оказалась, вырвана из пусть и жуткого, но привычного мирка её отряда.