— Ща я им покажу расправу. — Отвечаю я и звоню в храм Атамэ, попутно попросив Хелен распечатать официальную бумагу из Корпуса юстиции Республики, где юстициары снимают с меня все обвинения и объявляют о моей защите орденом «Знающих».

Ленка прочитав вылезшую на официальном бланке из принтера «бумагу». Только глаза выпучила от удивления, такая «бумаженция», защищала меня почти от всего в Республике азари. Пока готовились к защите, прилетели храмовницы и наши с Ли дочери. Мы оправились и представительной компанией закатились в кабинет губернатора. Алексей Геннадьевич, сидел с хмурым видом и смотрел на расположившихся, напротив, на большом диване трёх азари, в плотных костюмах и полностью прозрачных шлемах, оснащённых сложной системой фильтрации. Вот и они, чиновники Республики азари, прибыли на разборки со мной и моей подругой. В чувствах двух горело рвение и азарт, вперемешку со странным довольно злобным торжеством. Странно, чем и когда мы умудрились насолить Республиканцам, что снискали такую злость в свой адрес? Третья же смотрела с грустью и жалостью, будто бы решение по нам уже принято… — Ну-ну! — Думаю я. — Сейчас я вас умою, а потом ещё и по столу мордой повожу. Ишь, раскатали губу на моих дочерей, дети мои и только мои и вам их не видать, как собственных фестонов. — Поздоровалась с губернатором и повернулась к сидящим.

— Вот и вы, Спектр и вы, доктор Т’Сони! — Елейным голосом начала одна. — До властей Республики азари, дошла крайне прискорбная информация и нас прислали её проверить и в случае подтверждения, принять в отношении вас меры.

— Для начала представьтесь и предъявите документы, а то всякий шлак, постоянно норовит в этом мире объявить себя важной шишкой. — Отвечаю я, использовав полный щит и приготовившись к битве, рядом в такой же кусочек льда, превратилась моя азари.

Тётки, глядя мне в глаза слегка взбледнули, а после, разглядев за моей спиной матриарха-настоятеля и храмовницу, просто посерели. Видимо, эти чиновницы слегка не в курсе с кем они имеют дело, сейчас я им ещё и «бумагу» покажу.

Та, что смотрела с жалостью, протянула мне знак, нажав на его средину большим пальцем. Вспыхнула голограмма герба Республики и громкий голос на азари, продиктовал нам, кто его предъявитель. Это были чиновники из Республиканского комитета семьи и защиты детей. Такими знаками, пользовались все без исключения чиновники у синеньких и подделать его была большая проблема. Так как он реагировал на ДНК владельца, да и за подделку Республиканцы карали просто беспощадно. Так что, тётки были именно теми, за кого себя и выдавали.

— Что привело вас на Мендуар, тэайн? — Спрашиваю я, представившись и представив спутников.

Сглотнув, одна из них проговорила: — Нам стало известно, что ваша приёмная дочь, нарушила «Запрет контакта»?

— Это так, тэай, но на то, есть весьма веская причина. — Отвечаю я.

— Какая? — Спросила вторая.

И я рассказала им, о том, что произошло с моими девочками и что, явилось причиной такого поступка Аннаи. И выбор был осознанным, моя девочка прекрасно знала, что её ждёт. Самое главное, меня поддержала матриарх-настоятель, объявив о защите моих дочерей со стороны ордена Атамэ. После нас с настоятелем, слово взяли дочери и полностью подтвердили мои слова. Тетки растерялись, и я окончательно добила их «бумагой» от ордена «Знающих».

Пошептавшись между собой, азари вынесли вердикт. Обвинения с меня сняли, но вынесли строгое предупреждение.

За что нарвались на гневную отповедь от Анни, которая, не стесняясь в сочных эпитетах, описала им, куда они могут его себе засунуть. И если им это не нравится, и они попытаются навредить её Aitta’ni чем-то ещё, то она сейчас же пойдёт к представителю «Новостей Мендуара» и расскажет про себя всё. В том числе про то, как к ней отнеслись её же соотечественницы пять с небольшим лет назад. И что, для неё сделала Лилианн и Михаил, а так же её мамочка Женя.

От перспективы получить на голову ведро помоев, тётки пришли в ужас и резко сбавили тональность своих претензий. Меня чуть не слёзно попросили: «не выносить сор из избы» и не устраивать скандала. Я согласилась с просьбой, посоветовав чиновникам объяснить своему начальству, что такие наезды со мной бесполезны. Может крайне плохо кончиться для самих наезжающих.

После храмовницы попросили нас всех успокоиться и спокойно договориться. Что мы и сделали, ко взаимному удовлетворению.

Губернатор, поняв, что эпический скандал прошёл мимо его мира, цвёл как маков цвет, мужчина еле дождался, когда чиновницы соберут свои манатки и отчалят восвояси. Обнял меня и пригласил в ресторан, отметить счастливое разрешение всех проблем. На что я наоборот пригласила его в гости, сказав, что на публике мне тяжело. Алексей Геннадьевич согласился и вечером, прихватив семью, прилетел к нам в посёлок. У него была симпатичная жена, миниатюрная женщина с ясно видимой примесью азиатской крови и с мелодичным именем Рюи. Трое детей, двое сыновей и дочь. Старшему из парней было семнадцать лет, среднему пятнадцать, а младшей дочери тринадцать. Так что они вполне органично вписались в компанию моих детей.

Вечер прошёл в весёлой и непринуждённой атмосфере, слегка выпили, я, побренчала на гитаре, спев всем присутствующим «Балладу о борьбе», что вызвало просто восторг у молодёжи, заставившей спеть меня, её ещё два раза. Да и Белов, слушал затаив дыхание и, в моём доме звучала музыка и великолепные слова:

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт

И дрались мы до ссадин, до смертных обид

Но одежды латали нам матери в срок,

Мы же книги глотали, пьянея от строк.

…

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если руки сложа, наблюдал свысока,

А в борьбу не вступил с подлецом с палачом,

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем.

Если путь, прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,