— Я рисовала здесь то, что видела во сне, я не знаю, откуда во мне это всё. Первое, что я отчётливо помню, это эту комнату. Залитую ярким светом ламп, чистую аккуратную с новой мебелью. Уже потом пришли сны, и я пыталась рисовать их. Меня ругали, несколько раз били за это. Заставляли стирать нарисованное, но я терпела и рисовала по новой. Иногда, там за окном я видела других людей, детей. Я кричала им, звала их била руками по окну. Но меня не видели и не слышали, лишь много позже, я узнала, что это стекло с односторонней поляризацией и те, кто на той стороне видели лишь большое зеркало. — Тихо заговорила Дженни. — Эта комната была клеткой, из которой меня не выпускали, лишь кололи иголками, заставляли делать странные упражнения. Именно здесь, я очнулась после того как мне имплантировали чип ментального усиления. Потом таких пробуждений было много. А там, за окном менялись дети. Постоянно, я не знала, откуда они берутся и куда деваются. Придумывала себе всякую чушь про большой мир, о котором читала в книгах выданных мне взрослыми. Если бы я знала тогда, что их ждало, и куда они девались. Но это знание мне выдали потом, чтобы сломить, заставить бояться их.

— Кого? — Пророкотал Иесуа.

— Откуда мне знать, кем они были? Эти странные взрослые, что заставляли меня убивать других, себе на потеху — там, на арене. Они кричали мне, вопили и советовали, как лучше убивать. И знаете что?

— Что? — Тихо спросила Миранда.

— Иногда я к ним прислушивалась. Тогда меня кормили чем-нибудь вкусным, а не обычной пресной бурдой, у которой даже не было толком вкуса. Один раз, даже тортом угостили. До сих пор помню его вкус… — Джен отошла от окна оглядела нас. — Мне эта комнатушка, поначалу казалась огромной и лишь потом, когда я выросла. Она стала маленькой и начала душить меня, одним своим видом.

Девушка подошла ко мне, встала вплотную и тихо проговорила:

Не измены боюсь — предательства.

Не волнений боюсь — покоя.

Наивысшее надругательство,

третьим быть, где должно быть двое.

Не упрёков боюсь — молчания.

Громогласного как проклятия.

Затаившегося отчаянья,

словно магма, в затихшем кратере.

Я не жду, унижающей жалости,

ни бичующего сострадания.

У любви не бывает старости,

её смерь — непонимание.

Не пощады прошу, не помощи,

ни спасительного заклинания.

Не уступок прошу, беспомощных,

одного прошу — понимания.

— Женя, ты дашь мне ту атомную мину?

— Дам. Для этого я велела Кену, её приготовить.

— Спасибо тебе, идём, мне нечего больше здесь делать. — Сказала она, и направилась к дверям.

В наушнике пискнуло, и тихий голос Сильв сказал: — Ребята в экзе, нужна ваша помощь. Моему костюму не хватает мощности открыть тут одни ворота.

— Сейчас, Снегурочка, я помогу тебе. Куда идти? — Гулко пророкотал в ответ Крулл.

— Вниз, держи схему.

— Вижу, уже иду. — Ответил кроган.

Мы же в молчании топали обратно. Двери комнат местных сидельцев были открыты. На полу валялись какие-то вещи, нам было наплевать на это. Всех давило странное, гнетущее ощущение от этого могильника, будто пропитанного болью и смертью. Что Миранда, что Джейкоб подавлено молчали. В чувствах Тэйлора бурлил гнев, а Лоусон было плохо, как бывает у человека, узнавшего про кого-то близкого, что-то омерзительное. Какую-то грязную тайну, будто измаравшую и его самого.

Послышался отдалённый скрежет, что гулко бухнуло. Несколько минут было тихо, но затем от Сильвианн пришла волна настолько сильной душевной боли и гнева, что я покачнулась.

— Oh, mein Gott! Schenja! Oh, mein Gott! — Закричала она на немецком, что делала только в большом волнении. — Komm gef"alligst her! [165]

— Was passiert, Schneewittchen? [166] — Спросила я, почти побежав к выходу.

— Mein Herr und die allerseligste Jungfrau, was ist das? Was f"ur ein Durcheinander! [167] — Выла подруга.

— Что там такое?! — Заволновались все остальные. — Что вы нашли?

— Духи песчаной бездны и владыка их Калрос! Сколько же их здесь? — Тихо прорычал кроган.

— Кого? — Спросил Лерой.

— Мертвецов…

— Заид, Тарис, проконтролируйте посадочное поле и вход в комплекс. — Говорю я и, дождавшись утвердительных ответов, иду к лестнице.

Быстро спускаемся вниз, пролёт за пролётом по схеме указанной нам Сильв. Выходим в тёмное помещение в самом низу, напротив чёрный зев входа куда-то во мрак. С мелькающим светом фонарей. Закрывавшие вход ворота валяются здесь же, ржавой покорёженной грудой.

От всей команды идёт такой коктейль чувств, что меня просто разрывает на части. Вхожу в помещение освещённое фонарями, Крулл включил весь комплект, заливая всё пространство перед собой пучком ослепительного белого света. Мрачными тенями застыли разумные, а за ними в тянущемся довольно далеко зале кучи каких-то, желтовато белых округлой формы камней. И я внезапно с ужасом понимаю, что это не камни, это груды костей. И это помещение, холодильник. Видимо тела когда-то лежали на стеллажах, но после отключения энергии и в отсутствии герметичности. За десяток лет местная, агрессивная микрофлора и микрофауна сожрала всю плоть и разъела сами стеллажи. Заставив костяки, грудами сложится на полу.