— Согласен, брат, пошли. — Ответил Хэм и мужчины спустились в кают-компанию на ужин. Через двое суток они ушли в рейд, по тем координатам, что выяснили у реликтового растения на далёкой и удивительной планете с названием Ферос.

Вот и сейчас, брат сидит за его столиком и пьёт эрг, который сам же и сварил. Правда научил это делать и корабельного кока. Так что будет нам всем разнообразие в меню. И да, на правой руке у старшего тонкий ажурный браслет с именем Новерри, и татуировка на правой щеке. Женился старший, уже год как женился. На подруге всей своей жизни, майоре, командире авиагруппы тяжёлого носителя «Крылатая тень», Новерри Ринарис. Тем страннее его желание слетать в рейд оставив молодую жену, хотя та тоже пока служит в войсках и не очень-то собирается на покой. Тем более что Иерархия начала масштабное перевооружение на новые истребители и конкурс выиграл с колоссальным отрывом продукт советского производства СУ-226 «Серафим». Этот истребитель класса космос-орбита-атмосфера порвал по всем параметрам всех своих конкурентов. Инженеры Иерархии мягко говоря прибалдели от его качеств. И в итоге был подписан трёхсторонний договор на лицензионное производство этих машин для нужд флотов Совета. Даже Саларианцы признали превосходство этой машины, над всем имеющимся у рас Совета парком истребителей. Так что, старинная подруга сейчас на Лазурной в составе большой группы пилотов турианцев, осваивает эти машины под руководством людей, после уже она и её сослуживцы будут учить других непосредственно в войсках Иерархии. Глядишь, подполковника дадут нашей Нове.

Корабль идёт в канале, и ещё девять суток нам так идти. Даже на максимальном факторе масс-ускорения. Девять дней мы шли до самой крайней исследованной системы в секторе пси. Шли долго, потому что вместе с нами полз медлительный грузовик. Он нас дозаправил, мы сменили использованные патроны-поглотители, пополнили танки с водой, охладились и прыгнули, а ребятам предстоит ждать нас обратно. Ждать и надеяться на успех нашей миссии.

Четыре недели спустя.

Стоим на ледяной поверхности, на одной из планет в системе, соседствующей с нашей целью. Осталось лишь семь светолет до точки нашего путешествия. И нам необходимо полностью остудиться. Теплообменники открыты и в разреженной атмосфере из гелия и водорода этот процесс идет быстрее, чем в пространстве. Да и наша заметность многократно снижена, мало ли кто тут ползает, очень не хочется налететь на кого-то вроде Жнеца.

Вокруг корабля клубится местный нагретый воздух, под самим Эль-Аламейном тает и сразу же испаряется лёд, состоящий из азота, метана и аммиака. Создавая причудливые клубы тумана вокруг, правда большая часть льда это аммиак и он не испаряется, слишком низкая вокруг температура. Около минус двухсот по Цельсию.

Экипаж занят профилактикой систем и проверкой всего и вся, долгий полёт в собственном канале завершён. Хотя ядро «ТАНТАЛ» великолепно, при скорости передвижения в собственном канале почти в сотню раз быстрее, чем у других систем на нуль-элементе, но расход делящегося материала почти во столько же, раз меньше. Октавиус Татум гений, хотя говорят математика, и физическое обоснование принадлежит ещё двум разумным, человеку и азари. Вся эта банда гениев трудится у Красных. И эта Джейн Шепард одна из них.

— Да уж, такой же гений, только от военных, ни одной проваленной операции. Фантастика! — Думает Ив. Рядом сидит брат и что-то увлечённо считает на датападе, полковник хмыкает, чешет когтем кончик носа. — Вот же дурная привычка, этот жест Хэм позаимствовал у папы Миши. — Пролетает мысль. — О чём мыслишь, старший? — Спрашивает человек.

— На каком расстоянии от объекта нам нужно выйти, чтобы спокойно отработать грави-детектором? — Отвечает Хэм.

— Ну и что тут считать, шесть-семь световых часов от звезды системы. Как раз нормально, чтобы всё просканировать в пассивном режиме. — Говорит Иван.

— Хм, если там станция типа Цитадель, то система должна быть чистой от мусора.

— Зато, ретрансляторов целая куча, нам не прибавит счастья влепиться на выходе из канала в одно из реле. Оно знаешь, потвёрже нашего Эсара будет. — И братья рассмеялись.

— Сколько ещё стоять будем? — Спросил брат.

— Пять часов, пока как следует не остынем, чтобы потом нормально поработать в системе, не отвлекаясь на перегрев.

— Согласен, лишь бы всё это оказалось правдой, а то представь, что всё пустышка и мы смотались за полтысячи парсек просто так.

— И не говори, хотя это бы был наилучший вариант, и вся теория Андерсона и Шепард, рассыпалась бы, и нас не ожидал бы всеобщий конец.

— Хотелось бы, но что-то мне подсказывает, что всё подтвердится. Женька говорила, что с момента появления первого жнеца, до полномасштабной войны пройдёт три-четыре года не больше. А у нас у всех в плане обороны ещё конь не валялся. У Иерархов гребни дыбом стоят от перспективы тотальной мобилизации и перевода экономики на военные рельсы.

— Это ещё у вас нормально, в Альянсе просто тихая паника, человечество совершенно не готово к полномасштабной войне и за оставшееся время вряд ли мы успеем как следует приготовиться и придётся как всегда, воевать неготовыми.

— И что, у людей это постоянно?

— А-ха-ха! Хэмэ, ты же учил нашу историю, всё как всегда, да даже Элизий возьми. Готовились-готовились, а всё равно отхватили так, что мало не показалось, половину эскадры прикрытия потеряли и из всех одиннадцати космопортов удержали лишь один.

— Ты, удержал, к слову.

— Брат! Я его не в одиночку держал и почти всех своих людей потерял в нём и, увы, лучшего друга.

— Сочувствую тебе, Вань. Друзей терять очень тяжело, по себе знаю.