— То есть они просто расселялись, не обращая внимания на чужое мнение?

— Да! Ведь расы Совета не интересовали миры желтого и оранжевого ряда, вот царицы и решили их занять, а Союзу это не понравилось и саларианцы попробовали их остановить. Сначала словами, но когда их искренне не поняли, то и оружием. Итог нам всем известен.

— Как это грустно, — Тихо говорит кварианка. — Такое ощущение, что история галактики, это сплошная цепь страшных ошибок продиктованных банальным непониманием и нежеланием слушать других.

— Пример твоего народа не выбивается из этой чреды, Тали.

— Но, это же, совсем другое!

— Нет, тоже самое, вот скажи, как тебе общение с нашими ИИ?

— Ну, они такие странные, такие непохожие на нас и в тоже время, почти, как мы. Особенно Сьюзи, иногда я просто забываю, что она машина и складывается ощущение, что говорю с такой же как я девчонкой.

— А Платон?

— Да ну его, зануду. Ой! Прости, пожалуйста, Платон я не нарочно. — Прижав ладони к щекам, сказала кварианка. — Ты же нас слышишь, ведь так?

— Да, он нас слышит и не обижается. — Говорит Лиара, даже сквозь щит азари чувствует ироничное веселье искина.

— Откуда ты знаешь?

— Я эмпат, Тали. Я чувствую чужие эмоции и по ним вполне понимаю, что думает разумный.

— Э-э-э? А что, у синтетиков тоже есть эмоции?!

— Конечно, они же разумные, а разуму свойственно их испытывать, пусть они у них холодноватые и не такие резкие, как у органиков, но вполне присутствуют.

— Поня-я-я-тно, то-то поведение у Сьюзи отдаёт ребячеством. Да и ведёт она себя иногда, как хулиганка.

— Это да, это я с тобой согласна, но, похоже, ей есть у кого учиться, так ведь? — Спросила Лиара, лукаво глядя на Тали.

Кварианка очень смутилась. — Ну, я не нарочно, но иногда так хочется сделать что-нибудь этакое.

— Ну, вот и Сьюзи такая же, к тому же, она совсем девчонка, даже по меркам ИИ она дитя дитём, вот отсюда и все её выходки.

— Но, Платон же, не такой!

— Ну да, и к чему мы пришли, подруга?

Кварианка замолчала, удивлённо хлопая глазами. — Они-они, они такие же разные, как и мы! Невероятно!

— Вот-вот. Точно так же и геты.

Некоторое время девушка молчала.

— Скажи, Лиара, а почему ты здесь? Почему не идёшь в каюту к капитану? И что с командиром?

— Командир расплачивается.

— За что?

— За силу и скорость, ты ведь видела, с какой скоростью двигалась Джейн в лаборатории?

— Да-а! Просто невероятно! И что случилось?

— Ну, человеческий организм не рассчитан на такую скорость движения, мышцы не в состоянии пережить подобное напряжение без последствий. В них образовалось огромное количество разрывов и растяжений. И если бы не ранения лейтенанта Аленко и азари десантницы, то её поместили бы в регенератор, и всё было бы нормально, а так приходится терпеть процесс заживления.

— А как же обезболивающие?

— А они не помогают, Карин говорит, что это уже не в первый раз, так что всё отработано. Жаль конечно, что приходится ей всё это терпеть, но выбора-то всё равно нет.

— Ты так спокойна? Ты же её любишь.

— Я держу эмозащиту, Тали, а иначе я уже давно сошла бы с ума от жалости к ней и её боли. Вот так-то.

— То есть, ты, не только положительные эмоции чувствуешь?

— Нет, всё вплоть до физических ощущений от тех, кто близок.

— А если он погибнет?

— Я почувствую всё, вплоть до самой смерти.

— Какой ужас! — Прошептала Тали и закрыла рот рукой.

— Оборотная сторона медали. У всего она есть и у эмпатии тоже.

— Значит, ты сидишь вот в этом подобии транса, чтобы не чувствовать боли командира?

— Да.

— Бедная ты. — И девушка подходит и обнимает подругу, искренне, совсем по детски сочувствуя ей.

— Спасибо, Тали. — Шепчет Лиара.

— Не за что! — Тихо отвечает кварианка.

Прошло два часа.

Тали давно ушла, оставив после себя светлые чувства ласки и нежности. И постепенно из их с Женькой каюты перестало нести болью. Лишь редеющие приступы, заставляющие Лиару вздрагивать.

Мама спала, вот открылись двери, и в лазарет вошла Карин Чаквас. Главный врач корабля несла в руках блок запечатанных пробирок с металлически блестящей, мутной жидкостью. Азари посмотрела на врача и спросила: — Госпожа майор медицинской службы, разрешите обратиться?

— Боже, Лиара! Что за официоз, спрашивай конечно.