— Сегодня особенная ночь. — Говорит азари. — Ночь, для нас всех, ночь ласки и любви.

— Ли?.. — удивляюсь я.

— Идём… — Отвечает она, и мы входим в наш домик. Лиара проходит в спальню, активирует глушилку и расстёгивает замок сарафана. Платье падает на пол и под ним ничего нет. Ли подходит ко мне и точно так же мой сарафан оказывается на полу. Только вот на мне ещё плавки.

Лиара скользит руками по моему телу и избавляет меня и от них.

— Это сейчас лишнее, идём… — И увлекает меня на кровать.

Ложимся, глядя в сумрачном свете друг другу в глаза.

— Что ты задумала? — Спрашиваю я свою половинку. — Что одновременно радует и тревожит тебя?

Но Ли молчит, опрокидывает меня на спину и коснувшись губами моей шеи опускается ниже на грудь. Ласкает и покусывает соски, заставляя меня проваливаться в негу. Затем её голова опускается ниже, губы скользят по животу.

— Ли, что ты делаешь?

Азари поднимает на меня взгляд в нем всё, и колдовской свет…

— Раз ты так, то и я так же. — Говорю я, и подтягиваю её попу к себе. Она не протестует, привстаёт и вот её «лазурь» прямо у моего лица. Провожу ладонями по ягодицам, прижимая их ближе, чувствуя, как её руки разводят мои ноги в стороны. А дальше…

Когда все закончилось, просто лежали прижавшись.

— Это ещё не все. — Тихо говорит азари, смотрит мне в глаза и проваливаюсь в них вся без остатка. Знакомый водоворот памяти и чувств, но есть и различия. Я чувствую, как меня словно тянут куда-то в глубину. Это словно полёт сквозь вселенную, который заканчивается в полной темноте. Вокруг мрак и чувство полной сопричастности и слияния. — Смотри, любовь моя… — приходит ко мне полный нежности и любви образ.

И в этой тьме появляется пульсирующая искра.

— Коснись её своей сутью, тянись всей душой. — Снова полный любви образ-мысль.

Делаю, как меня просят и от моего прикосновения искра наливается светом, заливающим все, и этот свет пульсирует синхронно с нашим пульсом. Я знаю, что наши сердца сейчас бьются в унисон.

Внезапно всё заканчивается, и я снова вижу глаза любимой напротив, они полны слёз, которые оставляя мокрые дорожки, стекают по её щекам.

— Что это было, Ли? Что мы сделали? — Шепчу я.

— Я боюсь будущего и этот страх, страх снова потерять тебя лишал меня воли. Но теперь, чтобы не случилось, я не останусь совсем одна, нет! Теперь у меня есть твоя частичка, здесь под сердцем, отныне есть новая жизнь… — Отвечает мне Лиара и, прижимается изо всех сил, уткнувшись носом в шею.

Следующий день, утро.

Огромная площадь перед планетарным Дворцом советов. Ровные коробки войск застывшие в рядах. Штандарты и флаги подразделений, на всех парадная форма.

Тишина, лишь негромкое хлопанье развевающихся тканей и громкий звук метронома надо всем.

Стою, глядя перед собой. Рядом братья, Хэм держит штандарт корабля, прижав древко к правому боку.

Перед нами трибуна со стоящими на ней адмиралами и генералами, Советом и прочими командующими и высокими чинами из власть имущих всех рас Цитадели. Вижу, стоящего рядом со Спаратусом, Адриана. Его взгляд спокоен и словно бы отстранён.

За парадной трибуной видна большая гостевая и на ней пёстрая толпа гражданских и военных. Вот взгляды разумных обратились к входу на площадь. А оттуда приближался звук летуна.

Слышу усиленный голос дяди: — Приветствую вас, воины!

И в ответ громким многоголосьем: — Здрав-желаем товарищ верховный главнокомандующий!

И снова звук летящей медленно машины.

Текут минуты, и доходит очередь до нас. В открытом летуне, держась за поручень, стоит дядя Стивен. И приветствие повторяется, только в этот раз орать приходится мне, братьям и строю за нашей спиной.

Летун отправился дальше, а мы стали ждать начала прохода. Через несколько минут, летун вернулся к трибуне. Советники вышли вперёд и встали перед Хакетом, а дядя доложил:

— Господа Советники, парадные расчёты флота и армии к торжественному маршу построены! — Громко доложил Главком.

Вперёд вышел Советник от Альянса. Сегодня Кирхбаум был в парадной форме адмирала-флота со всеми своими наградами и регалиями. Иконостас что надо, на груди у мужика свободного места не было от слова совсем. Причём я не видела не боевых наград, недаром в «Волчьей стае» его позывной был Grimmig Dietrich [300] . И «перваки» своего адмирала чуть ли, не боготворили, по мне так, вполне заслуженно.

Советник козырнул дяде, пожал руку и вышел чуть вперёд.

— Приветствую вас, Воины! — Рявкнул он, хорошо поставленным голосом и над площадью пронеслось затихающее эхо: «воины-воины-воины»!

— Здра-ви-я же-ла-ем гос-по-дин Со-вет-ник! — Слитно проревела площадь на базике.

Вижу, как от начала площади чеканя шаг, идут линейные. Встают на дистанцию поворачиваются и застывают, держа в руках винтовки с флажками.

— Парад! К торжественному маршу, побатальонно, на одного линейного дистанции, первая линия направо, вторая линия налево, ШАГОМ МАРШ! — Командует Хакетт.