— Но вы всегда могли бы, — стараясь придать себе непринужденный вид, произнес Орландо, хотя его уши горели от стыда, — подавить бунт, так сказать, ведь это же в ваших силах, не так ли?

— Каким образом? — спокойно произнес Вейдер, снова пригубив вино. — Его желтые глаза прищурились, и Орландо мог поклясться, что ситх усмехается над ним.

— Убить зачинщиков, — сухо ответил Орландо, и в голосе его была неприкрытая неприязнь. — Передушить их всех, если на то пошло. Вы же проделывали это раньше?

Глаза ситха и Орландо встретились, и Вейдер снова усмехнулся.

— Без сомнения, — ответил он спокойно. — Я мог бы убить всех, кто устроил бы бунт. Но если бы мне пришлось их всех убить, не достигнув моей цели, зачем бы мне было их набирать?

Ева подняла глаза на Вейдера, и уголок ее губ чуть дрогнул. Эта слабая полуулыбка взбесила Орландо точно так же, как если б Ева расхохоталась во весь голос.

— А правда ли, что ситхи существуют только благодаря тому, что в их сердце нет месту ничему, кроме злости и ненависти? — безжалостно спросил Вайенс. То, что Ева, его нежная Ева, так смотрит на ситха, прислушивается к каждому его слову, и ее взгляд теплеет, когда она видит его страшную фигуру, ранило Вайенса. Он испытывал чудовищную ревность, и тщеславие его было уязвлено. Как, как можно предпочитать это жуткое чудовище, как можно любоваться лицом, словно вырубленным из дуба?!

— Нет, это неправда, — произнес Вейдер спокойно. — Ситху дает Силу не ярость, а Страсть, — удивленное «ах» прокатилось меж гостей. — Вы когда-нибудь слышали девиз ситхов? Нет? Так я могу процитировать. Спокойствие — ложь, есть только страсть. Страсть дает мне силу. Сила дает мне власть. Власть даёт мне победу. Победа разрывает мои оковы. И Великая Сила освобождает меня.

Его желтые страшные глаза смотрели прямо на Еву, и краска схлынула с ее лица.

— И какова же природа этой страсти? — наигранно весело громко произнес Орландо. От него не укрылась странная молчаливая дуэль Евы и Вейдера.

— Любая, — произнес Вейдер, все так же глядя на побелевшую Еву. — Исследования. Наука. Политика. Власть. Война. Любовь.

Слово «любовь» вырвалось у Вейдера случайно. Он сам не ожидал, что произнесет его, но произнес — и в голосе его послышалось особое чувство.

От звуков последнего слова Ева вздрогнула, но сумела найти в себе силы промолчать.

— Любовь? — удивился Орландо, нервно барабаня пальцами по столу. — Разве вы умеете любить?

В его голосе послышалась еле сдерживаемая злость, и Вейдер перевел свой страшный взгляд на Вайенса. Вайенс почти физически ощутил его тяжесть.

— А вы? — спросил Вейдер. — Когда-то я был женат, и у меня есть дети. Это всем известно.

— В самом деле? А я и не знал, — жестоко продолжал Вайенс, выдерживая взгляд Вейдера. — И что же стало с вашей женой? Где она теперь?

Разумеется, он лгал. Он не мог не знать истории Вейдера; но он нарочно задавал все эти вопросы, чтобы Вейдер сказал, а Ева услышала.

Ты должна это услышать.

Ты должна знать, на кого ты смотришь с таким обожанием!

— Я убил ее, — спокойно ответил Вейдер, и его тонкие ноздри затрепетали, а рука сжалась в кулак. Это было уже как минимум опасно, но Вайенс, в голову которому подобно самому хмельному вину ударила ревность, уже не мог остановиться, и даже гнев ситха не пугал его. — Мое решение перейти на сторону Империи убило ее. Она была верна Республике до последнего вздоха.

— Достаточно! — Ева, пылая всем своим лицом, подскочила из-за стола. — Не нужно! Это… ужасно! Простите меня!

Она почти в истерике выбралась из-за стола и поспешно, почти бегом, покинула зал.

Орландо проводил ее горящим взглядом, и на губах его играла странная гадкая ухмылка.

Ну что, сможешь ты теперь смотреть на ситха с прежним обожанием, после того, как тебя ткнули носом в его прошлое?

В то, каков он на самом деле?

Ева, ты все равно будешь моей…

— Благодарю вас за прием, — произнес Вейдер, утирая губы салфеткой и поднимаясь из-за стола. Его ближайшие соседи невольно шарахнулись, по блестящему полу заскрипели ножки двинувшихся стульев. — Не стану больше принуждать вас находиться в моем обществе.

И Вейдер вышел вслед за Евой.

***********************

Чертов Вайенс, а ведь он провоцировал Вейдера!

Когда клокочущая ярость немного утихла, Вейдер, шагающий по коридору, сообразил, что все могло кончиться очень, очень нехорошо, не убеги Ева из зала.

Акбар, разумеется, никуда еще не уехал. Отель напичкан солдатами охраны и офицерами-надзирателями, которые все, разумеется, вооружены.

Если б Вейдер сделал то, о чем думал, когда это грязный интриган упоминал Падме, на него навалились бы как минимум две сотни солдат, и, вероятно, обрушился бы весь этаж отеля, если б Вейдер рассвирепел.

Сам Вайенс, этот скользкий угорь, наверное бы ускользнул. И представил бы все таким образом, будто Вейдер захотел пощупать, а каково горло у Акбара. Не думаю, что после разгоревшейся драки осталось бы много свидетелей, так что Вайенсу все сошло бы с рук… может быть.

А Ева…

Она, вероятно, тоже погибла бы.