– Ты убить меня решил, не сумев доказать мою вину?! – Изумился Черниговский в голос, жестом руки призывая всех князей в свидетели. – Неужели настолько отчаялся мне злодеяния приписать, что всякий стыд потерял?! Неужто правды за тобой настолько нет, что против наших законов пойти решил?! Так знай же, общество этого не потерпит!!

– А за мной правда есть. – стал подниматься из-за стола князь Мстиславский. – Как и очевидец, которому есть вера.

– Кто на этот раз? – Фыркнул Черниговский. – Очередной иностранец или безумец?

– Мой второй сын. – Распрямился князь, поведя плечом и освобождая ладони из-под мехового рукава.

– Я не видел там этого достойного юношу!

– А он там был. – Хищно улыбнулся Мстиславский. – Он был там, когда внук Шуйского заставил охранителя тюрьмы, твоего отреченного бастарда, сбежать.

Рядом неспешно поднялся князь Панкратов.

– Он лично вскрывал фундамент темницы и освобождал выживших. В том числе невесту Максима.

Встал из-за стола князь Юсупов, в движении сбросив на спинку кресла шубу и оставшись в одном черном кафтане с алой шнуровкой, да таких же брюках.

– Его могли ввести в заблуждение, – облизал пересохшие губы Черниговский, нервно посмотрел по сторонам и дернул за плечи сидящих по обе стороны от него князей, призывая тоже встать на ноги.

Те подчинились, но делали это с большой неохотой. Зато через пару секунд их было семеро против троих.

– Он видел, как после приехал ты, на одной машине с отлученным от рода. – Продолжал Мстиславский. Как бился с ним вместе…

– Это отцовское сердце!! Он бросился ко мне, умоляя помочь!

– Как он умер на твоих руках. – Игнорировал тот первую вскрывшуюся ложь, продолжая говорить.

– И я мстил. – исподлобья смотрел Черниговский. – Обвинишь меня в том, что я человек?

– А еще мой сын лично изымал кости погибших из камер, ставших могилами. Не оставил без внимания прах от прогоревшей плоти, запрятанной в общей яме. Для каждой удалось определить родство. – Мрачно уронил Мстиславский. – Так услышьте меня, князья Акчурины, князья Вяземские, князья Куракины, князья Шехонские, князья Гагарины…

С гулким эхом треснула в княжеских руках трость, оставшись в руке острым осколком.

– Князья Ишеевы, князья Мещерские, князья Пожарские… – гремел под сводами исполненный силы и решимости голос, вещая казалось бесконечный список.

И звучали отодвигаемые от стола кресла, и оправлялись тяжелые меха, когда очередной князь, заслышав свое имя, поднимался на ноги. Много их было – под три десятка, кто смотрел на князя Черниговского.

– Ботинки! Ботинки от него оставьте! – Волновался Давыдов, ерзая на месте.

Подниматься вместе со всеми ему мешала присяга.

– Осталось найти хозяина тюрьмы, верно? – Упрямо смотрел на Мстиславского Черниговский. – Верно говорю, уважаемые князья, алкающие мести?! Вы же поднялись не для того, чтобы броситься на первого же, на кого укажут пальцем?!!

– Верно говоришь. – Одними губами улыбнулся Мстиславский. – Складно и красиво. Виден порядок в твоих рассуждениях.

– А тебе он не по нраву, как я смотрю? – Зло улыбался ему в ответ Черниговский.

– Я порядку только рад. Не было бы железного порядка в твоем ведомстве, как бы тогда я нашел приказы на перевозку беспамятных людей вертолетом из Москвы в Екатеринбург? Как бы я отыскал распоряжения и рапорты, в которых ты обязывал снабжать твоих людей спецсредствами? Как бы нашел должностную записку на выдачу удостоверения сотрудника с фотографией твоего бастарда?.. Зачем мне слова, когда есть бумага за твоей подписью? Смотрите сами, честные люди, – взял Мстиславский бумаги из папки и не глядя протянул справа от себя – а там перехватили и передали дальше.

– Все это бред, чушь и фарс!!! – Чуть истерично прокричал князь Черниговский, глядя, как бумаги расходятся по рукам. – И пока я еще гость, как и вы сами, то я дойду до хозяина дворца и потребую у него этот фарс прекратить!

Резким движением князь отодвинул кресло и злым, размашистым шагом направился в Кавалергардскую залу и прошел ее насквозь. Отмахнувшись от попытавшихся заступить ему дорогу слуг, оттолкнул от себя створку и в ярости двигая зрачками пытался отыскать какого-нибудь хозяйского приказчика, чтобы провел его к императору.

Но первым нашелся сам великий князь Роман Глебович, весьма удачно оказавшийся по пути.

– Князь, что происходит?! – Чуть не схватил его Черниговский за мундир. – Где император? Я желаю с ним говорить немедленно!

– Успокойтесь, князь. – Все же на всякий случай отшагнул от него дядя императора. – Я, право, не знаю, что с вами стряслось, но…

– Будьте любезны, сопроводите меня к императору, – сжал Черниговский губы до двух белых тонких полос.

И две пары ботинок зашагали к внутренним покоям дворца – одна ступая раздосадовано, делая короткие остановки в попытках разговорить собеседника. А вторая – вышагивая нетерпеливо и раздраженно, легко опережая замешкавшегося сопровождающего и не желая замедляться ни на секунду. Именно таким темпом они подошли к неприметным ставням кельи в восточном крыле дворца.