И князья невольно задумались – а кого назначат им в судьи? Князь Черниговский, что извивался, как та змея на сковороде, в данный момент выглядел куда предпочтительней. Что до обвинений в его адрес – все смотрелось достаточно слабо… Да и сговорчивей будет, в самом деле. Что им до тех тюрем? Разве есть там их родня? Не слыхали о том.

– Значит, отреченного тобой от рода ты бы собственноручно казнил, ежели встретил? – Хмыкнул Мстиславский.

– Как можно убивать, когда надо расспросить со всем тщанием, кто его привел и что замыслил? – Фыркнул пренебрежительно князь. – Не мне бояться его жизни, если я волен в его смерти. Это вон, хозяевам той тюрьмы стоит беспокоиться, как бы он живым не остался. – Демонстративно смотрел он на Шуйского. – Тела ведь его ты предоставить не сможешь, верно? Я его забрал. Не боишься, что живым он остался и показания даст?

– Тогда перейдем к другим свидетелям, – подхватил его мысль князь Мстиславский. – Тут указано, что на месте боя присутствовала Аймара Пакэри Инка.

Брови князя Черниговского поднялись вверх, а первый, тщательно задавленным воплем чуть не стало «это уж точно не я!».

– Нашлась подле Шуйского, надо же, – демонстративно удивился князь. – Поразительное совпадение для похищенной принцессы великого рода! Шуйский, мне даже боязно спросить, не твой ли внук ее удерживал?

– Разве что ее сердце, – задумчиво произнес тот, пригубив флягу, в которой Давыдов с тихим возмущением узнал свою. – Она сопровождала его без принуждения.

– Погодите, князь. Тут Аймара чуть гору на Москву не скинули, требовали дочь найти и выдать!!! – Загудел возмущенно князь Шереметьев. – А у вас тут любовные шашни?!

– Похищение второй половинки – это старинная и красивая традиция, – меланхолично отреагировал Шуйский, вновь отпивая добротного коньяка. – Родственники, разумеется, не в восторге. Я бы сказал, в ярости, но как без этого?

– Вот что делает с человеком общество гусара, – одобрительно ткнул Давыдов соседа локтем.

Но в ответ получил отчего-то весьма мрачный взгляд – куда подходящий скорее отцу похищенной невесты, чем снисходительному к юношеской удали старшему родичу мужа.

– Постойте, как это гору – на Москву? – Спохватился Шемякин. – Это же была иллюзия!

– Вам показалось, – емко обозначил Юсупов.

А заволновавшийся и на секунду сбившийся зал так и не смог определиться с тем, что именно им показалось – и была ли та гора? В любом случае, небо над Кремлем было ясным, а значит с обсуждением можно было повременить – благо было зрелище иное, куда как интереснее.

– Я так понимаю, вы желаете присоединить к своим облыжным обвинениям свидетельства супруги вашего внука? – Фыркнул князь Черниговский. – Без пяти минут родственницы?

– А вы, князь, наверное тоже ничего не знаете про Аймара? – Хмыкнул Юсупов.

– Я знаю, что ее здесь нет. – Жестко постановил тот. – Еще я знаю, что иностранка очень слабо разбирается в нашей внутренней политике и могла быть введена в заблуждение.

– Тем не менее, вам бы следовало знать про Аймара, что они очень неохотно дают показания в чужих судах, – продолжил Юсупов, скалясь в радушной улыбке. – Они сразу казнят.

– Это угроза? – Напрягся князь.

– Если вы не тронули Аймара Инку и пальцем – то угрозы нет никакой, – добродушным дедушкой завершил тот. – Вы же не пытались выкрасть ее вместе с супругой моего внука? Например, по ошибке?

Кто-то на краю стола закашлялся, припоминая отрывок из телевизионного ролика.

– Я – не пытался. – Хлестко ответил Черниговский. – Еще свидетели будут?

– Кормилица моих сыновей, Мстиславская Нина Андреевна. – Кивнул Мстиславский, возвращаясь к бумагам. – Введена в род мной самолично после эвакуации из твоей тюрьмы.

– Осторожнее с предположениями! – Еще раз одернул его обвиняемый.

– Она не будет свидетельствовать, – убрал тот сразу несколько бумаг. – Я ей запрещаю.

– Ловко, – попытались было в ответ развить успех, демонстрируя шаткость обвинителей.

– Там женские мелочи, как она припомнила на публике пару давних историй про твою супругу, а через две недели ее кортеж выкинуло с дорожного полотна на крутом повороте. – Был так же спокоен Мстиславский. – Дело потом ты расследовал, в обгоревших машинах ее тело нашел. А я тебе золотом и самоцветами кланялся, уговаривая виновников отыскать.

– Я и нашел! – Гаркнул Черниговский. – Ты их лично повесил!

– Да… – Глухо ответили ему. – И успокоился. А вторая мать моих детей страдала в подземелье от холода и крыс. – Глаза, впервые отражающие эмоции, поднялись на Черниговского.

И эмоцией той была лютая ненависть.

– Значит, за повешенными кто-то стоял. – Сглотнул Черниговский. – Клянусь, я верну твое золото и приложу все усилия, чтобы найти их и наказать.

Тем более, что ликвидировать очередную прослойку посредников не так сложно.

– Очнись, князь. – Дрожал от злости голос Мстиславского. – Ты уже никого не станешь искать. Разве что легкой смерти.