— Что это? — нахмурился вождь.

— А вы посмотрите. — Предложил Кравцов. — Не пожалеете. Весьма интересное чтение…

— Хм. — Троцкий глянул остро сквозь овальные линзы пенсне, перевел взгляд на тонкую стопку документов. — Что это такое?

— Судьба Русской Революции, — вполне серьезно ответил Макс.

Перед тем, как явиться к предреввоенсовета, он успел заскочить в "библиотеку". Как чувствовал. Впрочем, если Фрунзе умрет, а он, скорее всего, умрет, то документы эти последняя возможность спасти Реш, Революцию, и свою голову тоже.

— Нашли время… — Но все-таки Троцкий взял папку в руки, открыл, стал читать.

— Вы… — Сказал он через минуту, но мысль оборвал, с шелестом перелистнув страницу…

Сейчас Троцкий читал пересказ беседы, состоявшейся в августе 1923 года на квартире Сталина. В разговоре участвовали сам Иосиф, а так же вновь избранный секретарь Киевского губкома Иосиф Варейкис, старый друг обоих Климент Ворошилов, получивший назначение на Донецкий губком, и нарком торговли Микоян. Вот Анастас Иванович содержание беседы и пересказал… в лицах.

Троцкий дочитал документ и снова коротко взглянул на молча стоявшего неподалеку Кравцова. Стекла пенсне, казалось, налились холодной голубизной.

— Значит, вы тогда завербовали Микояна. — Не вопрос, констатация факта, и едва скрываемое гневное раздражение в тоне.

— Пришлось, — не вдаваясь в подробности, ответил Макс.

— Но он член ЦК! — А теперь в голосе Троцкого слышался неприкрытый гнев.

— Я знаю, — кивнул Кравцов. — И поэтому мы больше к Анастасу Ивановичу не обращались.

— А это? — кивнул на следующий документ Троцкий.

— А это сообщил сотрудник охраны дачи в Сухуми…

Сентябрь 1923, Сухуми: Сталин, Первый секретарь ЦК компартии Азербайджана Киров, Первый секретарь Закавказского Крайкома РКП(б) Орджоникидзе, и Первый секретарь компартии Украины Мануильский. Разговаривали не таясь, свои люди, и немалые притом.

— Ничего нового я из этого не узнал… — Троцкий отложил папку и смотрел на Кравцова, словно ожидал от него объяснений, впрочем, возможно, и ожидал. — А это вообще смешно! — брезгливо, двумя пальцами приподнял он пожелтевший лист бумаги с плохой, выцветшей машинописью.

Последний документ, и в самом деле, был из разряда "как посмотреть". Если честно, ерунда. Ну, было там что-то между Джугашвили и Охранкой, вопрос — у кого не было? У всех, кто долго работал в подполье, что-то подобное хоть раз, а нарисовалось. Для того чтобы такое случилось, совсем не нужно становиться предателем… Но, если стоит задача погубить репутацию, то все средства хороши. И эта бумажка не худшее из них. Она хотя бы не фальшивая, а вот дело на Рашель Кайдановскую липовое, но если Котовский даст ему ход…

"То я убью его собственными руками…"

— Может быть, и смех, — пожал он плечами. — Вы, Лев Давыдович, член Политбюро, вам виднее. Но у меня еще есть. — И он достал из кармана еще один, последний на данный момент документ — три странички машинописного текста, сложенные вчетверо.

— Что это? — прищурился Троцкий.

— Доклад о конспиративной встрече между председателем ГПУ Дзержинским и председателем СНК Сталиным, и о приказах, отданных председателем ОГПУ сразу после окончания встречи. Секретных приказах…

— Что ж… — Троцкий выглядел… Растерянным? Возможно. Но, вернее сказать, смущенным.

— Но вы понимаете, что Россией не может руководить еврей! — Сказал, как выплюнул. Не любил говорить на эту тему, но иногда приходилось: революционная практика зачастую сильно отличается от теории.

— Я это уже слышал. — Кивнул Кравцов. — Мне Владимир Ильич рассказывал. Все сокрушался, какой вы недальновидный.

— Вы переходите рамки приличия, товарищ Кравцов, — нахмурился Троцкий. Было очевидно, слова Макса его уязвили.

— Лучше так, чем пулю в затылок.

— Боюсь, вы сгущаете краски, — поморщился Троцкий и, отвернувшись, закурил. Получилось это у него как-то непривычно поспешно, нервно. Ну, не двужильный же он, в конце концов!

— Хорошо, — после длинной паузы сказал Троцкий. — Что вы предлагаете?

— Муралов поднимет войска округа. Причина самая что ни на есть объективная — опасения по поводу возможных волнений… в городе и гарнизоне. Тем более, в преддверии Партийной конференции… Вызовите к себе Лашевича, поговорите с ним по-дружески… Мне кажется, в нынешней ситуации Михаил Михайлович будет скорее за вас, чем против. Бубнов на вашей стороне, Смирнов полагаю тоже, хотя и не без игры в щепетильность. Крестинский?