– Эге! Товарищ майор! Да ведь он поэт. Вот послушайте.
– И сержант читает не своим, изменившимся голосом:

Неспокойно стало в море.

Ветер мчится во всю прыть.

Мне б хотелось с ним в просторе

Биться насмерть, победить.

У Тибрика такое чувство, будто его раздели. Просто ужасно! Он сам себя вывернул наизнанку, словно старую рукавицу, - все заплаты на виду. А дальше будет о его беспокойстве, о его тоске и желании быть честным, ничего не красть и...

Это его тайна, его мечта. Для себя писал, не для других.

Один прыжок, и он рядом с сержантом, вырвал книжку, еще два шага, и он у бумажной корзины.

Яростно выдирает и рвет страницы, мелькают клочки бумаги, белые, неуловимые. Через несколько мгновений и красная обложка сиротливо лежит на полу.

Все произошло так быстро, что милиционеры рты пораскрывали от удивления, смотрят на Тибрика ошарашенно.

Последние клочки бумаги медленно опускаются на пол.