– Луковки! Вещь что надо.

– Не приходилось этой дряни пробовать!
– Незнакомец взял пузырек, изучил наклейку. Борода тем временем оглядел его с ног до головы. Глаза у Бороды светло-серые, почти стальные, взгляд проницательный, острый.

– Из заключения?
– спросил он.
– Сколько отгудел?

Незнакомец швырнул пузырек обратно в раковину.

– Трояк за драку. Сегодня выскочил. Выпить страх как хочется. А вы, кореша?

Тибрик сделал рукой многозначительный жест.

– А мы тут по Риге. Свои ребята... Хе, старик!
– Последние слова прозвучали криком изумления, потому что незнакомец вытащил из кармана рубль, за ним еще один.

– Где они продаются, а?
– спросил он, кивнув на пузырьки. Тибрик хихикнул.

– Вещь что надо. Только по блату. Тебе не дадут, а вот ему пожалуйста.
– Тибрик посмотрел на Бороду.
– Он дамочке из аптекарского приглянулся.

– Мне в этой дерюге не охота людям глаза мозолить. На, возьми на все. Закуска есть? Ну, и жратвы какой-нибудь.

Он дал еще полтинник.

Борода скрылся за дверью, Тибрик пошарил по карманам, достал ломоть хлеба.

– Один завалялся. Может, пожуешь?

Незнакомец взял хлеб, глотал жадно и торопливо.

Не потому, что голоден, просто повадка такая: хватать и хапать.

Вернулся Борода. Карманы оттопырены, в руке завернутый в бумагу кусок колбасы.

– Три часа. Пора мотать отсюда, - сказал он.

Борода раздал каждому по четыре пузырька. Ловко сковырнул лак с головки, вынул пробку, вылил содержимое в горло.

Тибрик глядел на Бороду с восхищением: сколько выпил - и ни в одном глазу. А Тибрик захмелел.

Незнакомец в этом деле тоже слабак. После третьего пузырька понесло его на откровенность, руками размахался. Фамилия его, говорит, Админис, звать Янкой, живет в районе Саркандаугава, сейчас прямой дорогой домой. Как-то еще баба примет?

В половине пятого выпили по последнему пузырьку, Раковина доверху завалена склянками.

Тибрик не помнил, где и когда потерял Бороду и Админиса. Пришел в себя у входа в Центральный универмаг. Между двумя дверьми его обвевает потоком теплого воздуха, и так это приятно, так хорошо. Постоял, прижавшись спиной к стене, обогрелся, надумал войти в магазин.

Покупатели говорливой толпой мелькают перед глазами, плывут вдоль прилавков. Тибрик через все это многолюдье добрался до молочного отдела.

На прилавке - рукой достать - стоят три бутылки со сливками. Кто-то из покупательниц отвлек продавщицу.

Тибрик машинально взял бутылку, сунул в карман, затем - другую.

Перед глазами голубая дымка, кажется ему, сейчас раннее утро, и он совершает обычный обход гастрономов.

Третью бутылку взять не успел. Поднялся переполох.

Кто-то стиснул его плечо, кто-то прокричал прямо в ухо:

– Что ж это вы, молодой человек!
– И Тибрик вдруг осознал, что стоит у прилавка молочного отдела и что перед ним сержант милиции.

Из кармана извлекли бутылки, и глаза Тибрика расширились от ужаса.

Он украл сливки! Теперь не оберешься неприятностей. Так и есть. Сержант повел к выходу, двое свидетелей следом.

Свежий воздух привел его в чувство, в отделение милиции он пришел совсем протрезвевшим.

Там майор и двое сержантов. Пока майор изучал его паспорт, Тибрик успокоился. Паспорт в порядке, прописка есть, есть и печать с места работы - тиснул свой парень из отдела кадров на одном заводе. Все чин чинарем.

Вот только бутылки, будь они прокляты, но, чтобы там ни было, просить и хныкать Тибрик не станет, пускай сажают на пять суток. Больше не дадут. Он бутылки не крал, взял у всех на виду. Мелкое хулиганство! Пять суток, не больше.

Майор отложил в сторону паспорт.

– Обыскать.

Сержант, составлявший протокол, махнул ему:

– Подойди сюда! Выкладывай все из карманов!

Оба свидетеля сидят на скамье у стены. Тибрик послушно выложил содержимое карманов на стол.

Два рубля, связка ключей, самописка, носовой платок, перочинный ножик, открывалка для пивных бутылок, зеркальце.

– Все?
– спрашивает сержант. Майор посмотрел на пухлый карман пиджака и бросил:

– Проверить!

Сержант поднялся, быстро ощупал одежду Тибрика.

Из кармана пиджака вытащил записную книжку в красном переплете.

Тибрик залился румянцем, невольно сделал шаг вперед и просительно вытянул руку.

Не для посторонних глаз эта книжка. Но майор говорит сержанту:

– Посмотри, что там.

Сержант раскрывает ее, читает про себя, и лицо его расплывается в улыбке.